Под сенью клинка
Шрифт:
Господин Хант впервые досадливо поморщился.
— Я не об этом. Ты понял, о чём я.
Главнокомандующий предполагал, что этот вопрос возникнет. Но не думал, что произнести тщательно выученные слова будет столь нелегко.
— Когда… дед… не сможет отдавать отчёта своим действиям… мы подберём ему удобные покои, окружим лекарями, он ни в чём не будет нуждаться… Он по-прежнему будет владыкой, но власть станет передаваться по наследству — моим детям и внукам. Если требуется — сначала можем передать трон моему отцу, и лишь через несколько лет — мне. Хотя это неразумно.
Хорошо, что все сыновья императора,
— И сколько он будет так жить? — особого неприятия в голосе третьего советника всё ещё не было.
— Сколько потребуется, — воевода давно решил для себя этот вопрос. — Разве благоденствие страны и избавление от тёмного того не стоят?
Господин Хант повертел в руках подгорное перо, изучил витиеватую гравировку, отложил, откинулся на спинку кресла.
— То есть твои внуки не дадут ему умереть — никогда?
Этот вопрос главнокомандующий тоже предусмотрел.
— Существуют снотворные заклинания и зелья — он не будет страдать, зато выполнит своё обещание: передать власть по наследству. Согласись — это способ избавить страну от постоянных нападений тёмного — если не навсегда, то очень надолго. Хватит и праправнукам праправнуков.
— Не лишено смысла, — советник по финансам поднялся с кресла, — вопрос — готов ли ты?
Так просто, не поверил сам себе главнокомандующий, поднимаясь навстречу.
— Да.
— Ты уверен?
— Да.
Третий советник упёрся ладонями в стол, чуть качнулся к воеводе, немного помедлил и протянул руку.
— Что ж. Тогда давай руку — пойдём доложим владыке о нашем решении.
Ростом господин Хант был ниже воеводы — Алеран один из немногих внуков, кто почти унаследовал рост и ширину плеч деда. Главнокомандующий взглянул в глаза существа, протягивающего ему руку — и ему не пришлось задирать для этого голову…
…Оружие. Не знающее ни жалости, ни сомнений. Разящее. Беспощадное. Неотвратимое. Способное снести столицу одним движением руки. И никому не подчиняющееся.
— Тебе не стать владыкой меча — но ты должен научиться сражаться им. Давай руку, пойдём… Аледер научит тебя.
«И что я с этого буду иметь? Чего не смог бы получить от императора?»
Воевода отшатнулся.
Дать руку?!!
Я уже сказал да… два раза сказал да…
Кем надо быть, чтобы не сойти с ума, сражаясь таким клинком?
— Нет… НЕТ!
«И что я с этого буду иметь? Чего не смог бы получить от императора?»
…Алеран открыл глаза — господин Хант стоял над ним, по-прежнему протягивая руку… Воевода застонал, отвернулся от раскрытой ладони и попытался приподняться на локте, стараясь не глядеть на существо над собой. Не говорить да и не давать руку… Алеран сосредоточился и рывком поднялся на ноги — теперь он готов, теперь существо не застанет его врасплох. Главное — не смотреть в глаза советнику. И во всём надо искать положительные стороны: у главнокомандующего хотя бы сухая одежда.
— Нет, — слова давались с трудом, мерцающая эльфийская куртка советника сбивала
с мысли, взгляд норовил уйти то в пол, то в руку меча. — Я ошибся. Мне нужно поговорить с императрицей.Он никогда не задумывался, как живёт бабка — зачем ей приюты, ночлежки, лечебницы, заказы не самым умелым строителям на совершенно ненужные работы. Казалось: блажь от безделья, которой дед всячески потворствовал, чтобы не мешалась и не смотрела на молодых адъютантов. Теперь он понял.
— Скажи, — воевода сел на пол перед креслом императрицы, как в детстве, — чем я могу помочь тебе?
«Чем я могу помочь себе — после того, как сказал да?»
Он сказал да — но у него ещё есть шанс вырваться из лап этой твари. У всех есть. Никогда не поздно. Даже у деда — иначе бабка давно бы сдалась….
Они, как и всегда теперь, заглянули вдвоём. Мих принёс очередную бутыль неимоверно крепкой настойки, Роксана — пирожки собственной выпечки, они у неё получались всё лучше и лучше. Деидара молча накрыла на стол и ушла, не пытаясь вилять бёдрами. Что строить Миху глазки бессмысленно, она поняла уже давно. Они выпили, и Хельм вдруг подумал, что заходят они всё чаще. Боятся однажды не застать.
— Нет, — возразил Мих, — ты не прав. Нам просто давно не с кем выпить, а последнее время что-то хочется.
Хельм два последних дня чувствовал себя муторно, но жаловаться было стыдно — до сих пор крепче многих своих сверстников. Но старость тяготила, а мысли упорно склонялись в одну сторону. Он попытался удержать зевок, скулы свело.
— Плохо спишь? — спросила Роксана. — Бессонница?
Что выдал бы Мих, будь это пару дюжин лет назад? Лучшее средство от бессонницы, как известно… Мих хмыкнул и сосредоточился на пирожке.
— Нет, — ответил Хельм. — Я сознательно. Говорят, смерть очень красивая женщина, не хотелось бы проспать встречу с ней. Лучше уйти в здравом уме, осознавая, что покидаешь этот мир. Кто ж знал, что мне не суждено погибнуть в бою или от агентов тёмного. Зато за всю свою жизнь я видел лишь одно тёмное правление и дожил до правнуков — тебе повезло с Дереком…
— Нам всем с ним повезло, — согласился Мих, разливая настойку. — Давай тяпнем ещё. Хороша, правда?
Вечер был тёплый и ясный, и они вышли в сад. Мих приволок два обогревательных шара и шерстяной плащ — чтобы он не замёрз с наступлением ночи, а Роксана — свечи, они все предпочитали настоящий огонь магическому.
Они сидели в саду за столом, пили и разговаривали. Затем Мих ударился в воспоминания и начал демонстрировать различные типы клинков — трёх- и четырёхгранные, прямые, извилистые, с серейтором и без, с приличными и неприличными картинками на лезвиях, обычного и кастетного хвата, такие, которые и клинками-то назвать язык не всегда поворачивался. С появлением звёзд застрекотали кузнечики, цветы окутали их нежным благоуханием, а ветерок принёс лёгкую свежесть. Мих смотался еще за двумя графинами настойки и закуской, и после очередного глотка в его руке возник предмет, который меч назвал кухонным ножом, и вслед за ним под хихиканье Роксаны выложил на стол целую коллекцию странных железяк разных миров — все они с некоторыми оговорками могли быть названы кухонными ножами.