Побочные эффекты
Шрифт:
Наконец, я перестала проклинать судьбу и занялась делом. Советник сам себя не переведет! Я старательно выписывала наиболее часто употребляющиеся и просто вспомнившиеся мне слова в пустую часть книги, предназначенную для создаваемых владелицей рецептов, дополняла их значениями на истском и в упрощенном виде вносила переведенные рецепты в тетрадь. Колыхался огонек свечи, уютно поскрипывало перо...
Разбудила меня горсть песка, кинутая в окно. Все. Дождалась.
Я поставила свечу на подоконник, обвязала нижний конец
Я вздохнула.
Какая-то часть меня надеялась, что в первый раз я ошиблась, что сестра просто где-то измазалась в одной из самых дорогих красок... Как глупо.
Я осторожно зашла в комнату, мягко постукивая по полу, и приблизилась к кровати сестры.
– Винка?
Тишина. Только мирное посапывание. За ширмой на другой бок перевернулась ее мать.
– Винка...
– я коснулась ее руки.
Никакой реакции. Прекрасно.
Я спустилась в кухню, по привычке съехав по перилам, и осторожно открыла черный ход.
– Не прошло и года. Дрыхнет?
– Вальвес совершенно бесшумно вошел в дом и положил на стол узел с чем-то мягким, - неплохой, кстати, у тебя домик.
Торговец был одет в неприметный темный костюм без украшений, длинные волосы собраны и увязаны в хвостик - он явно знал, что делает, в отличие от меня.
Я кивнула и отвела взгляд.
– Второй этаж, первая дверь направо. Узнаете по длинным косам. За ширмой спит ее мать, не разбудите. Еще нужна кастрюлька из моей комнаты, стоит прямо за дверью на полу.
– Да видел я твою сеструху, сочная, - Вальвес вынул из узелка крошечный пузырек и моток веревки, - тащить поможешь?
– Я бедная больная девушка, - хмыкнула я, - но за отдельную плату я готова изобразить поддержку. Моральную.
– Да какая ты девушка, знаю я ваших баб ястрадских - прыгают на все, что движется...
– он надел на голову мешок с прорезью для глаз и сунул пузырек в карман.
Я пропустила его комментарий мимо ушей - сейчас мне было не до пререканий, тем более что насчет 'девушки' я действительно слукавила. Интересно, жив ли еще этот паренек...
– А насчет платы, - продолжил Вальвес, - ты мне еще сама будешь должна, знаешь, сколько я отвалил за сонный настой?
– Какой еще сонный настой?
– я не на шутку испугалась. Если он говорит о ханвейском сонном зелье...
– А ты думаешь, что я ее на руках понесу, как королевишну? Усыплю, да и вся недолга, а там хоть с лестницы скидывай. Да успокойся ты, ничего с ней не будет, я пару капель всего, разбудим в два счета.
Точно, верейское... Оно настолько сильное, что человеку, принявшему полстакана, можно хоть руки- ноги пилить, ничего не почувствует. Злоупотребляющие же просто не просыпались, впрочем, им особо и не позлоупотребляешь - за
цену одного пузырька можно было полдома купить, причем ханвечане-алхимики эту цену регулярно повышали, будучи единственными, кому известен материал и процесс изготовления.– Может, как-нибудь без этого?
– взмолилась я.
– Сама потащишь, - Вальвес бесцеремонно нахлобучил мне на голову такой же мешок с прорезью и набросил на плечи темный плащ, - ну?
Я махнула рукой.
– Убьете - заложу.
– Это уж как повезет.
Вальвес ускользнул на второй этаж, прихватив с собой сонный настой и веревку, я же разворошила угли в печи и подкинула дров. В кухне стало немного уютней и теплей, вот только я никак не могла согреться и отчего-то с трудом сдерживала слезы. Мешок на голове колол щеки - зачем мне-то маскироваться?
Вскоре Вальвес вернулся, поставил на печь кастрюльку и снова исчез в дверях. Через несколько минут сверху послышался сочный храп на два голоса, а затем звук падения чего-то большого и мягкого на деревянный пол. Сердце замерло у меня в груди. Я прислушалась. Храп не прекращался. Слава Рааххо...
Особой нежности по отношению к Винке Вальвес проявлять не стал - просто ухватил под мышки и поволок вниз по лестнице. Она не просыпалась. Не проснулась Винка даже когда он привязал ее к стулу рядом с печью, запихал ей в рот тряпку и довольно ощупал пышную грудь под тонкой тканью ночной рубашки.
– Руки убери, сволочь...
– не выдержала я и ткнула его тростью в бок, как обычно поступала с сестрой.
– О, мы уже на 'ты'? Ох, напекла булочек краса-девица...
– Вальвес перехватил трость и вырвал ее у меня из рук, - что теперь скажешь? Может, еще один стол сломаешь?
– Я серьезно, говорю, Вальвес. Не трогай ее, - взвизгнула я, хватаясь за нож.
– Психованная баба, - удовлетворенно отметил он, шлепая Винку по румяным щечкам, - давай, просыпайся... Ну?
Он легонько ущипнул ее за шею. На светлой коже расплылось красное пятно, Винка застонала, но не проснулась.
– Может, ее еще где-нибудь потрогать?
– притворно озадаченно протянул торговец, обходя стул кругом. Пола темного дублета коснулась локтя Винки - ее рука чуть вздрогнула.
На ее лице плясали отблески огня из печи, ресницы чуть дрожали. Я попыталась было вытащить из ее рта тряпку, но Вальвес тут же меня остановил. Он был заметно обеспокоен.
– Не смотри на меня так, травница. Всего две капли, ты же не думаешь, что я бы потратил на нее больше, нет? Ну-ка!
И Вальвес отвесил несчастной Винке смачную оплеуху.
На щеке расцвел красный след от пятерни, я повисла на его руке, кусаясь и царапая, что есть силы. Он отбросил меня одним движением руки, и я вновь оказалась на полу. Одно хорошо - Винка открыла глаза и обвела кухню мутным взглядом, нечленораздельно мыча. Заметив нас с Вальвесом в черных мешках, она попыталась вырваться, но веревки держали крепко, а со стулом на заднице далеко не убежишь.