Побочные эффекты
Шрифт:
– Я тут немного помыла...
– как бы отвечая на мои мысли, сказала Винка, - Я не могла заснуть. Ты знаешь, я подумала и...
В дверь постучали, и Винка тут же замолчала. Я вздохнула и похромала к двери - ладно уж, все равно стою.
В открытую дверь ворвался совершенно весенний воздух, через секунду сменившийся запахом то ли трупнины, то ли духов, то ли разбитых мечтаний о долгой и счастливой жизни. На пороге обнаружился скучающего вида толстый тип в темной одежде - конечно же, это был наш долгожданный похоронщик, визит которого нам обеспечил дорогой и уважаемый Наставник...
– Выносите, - монотонно начал он, - могу позвать своих молодцев, сами вынесут, дорого не возьму,
– Ей уже лучше!
– я потянула дверь на себя.
Тип сунул голову в комнату и повел носом.
– А где...
– начал было он, но тут его взгляд остановился на мне.
– БАБА ЗАМОРСКАЯ! ВЕДЬМА!
Ой. Кто-то на букву 'Р' забыл платок.
– ...За пару золотых я готов очистить ваш дом от скверны, - вновь забубнил тип, - ведьму очистить по обряду...
– Я и так моюсь регулярно - в отличие от некоторых!
– запротестовала я
– Что-то непохоже, - хмыкнул он, поднимая двумя пальцами мой передник, - ну так что, заказываем?
Я угрожающе подняла трость, не задумывась о последствиях.
– Ваши услуги не требуются.
– Вот! Видите!
– вспылил ритуальных дел мастер, резко вырывая трость у меня из рук, - до чего страну довели! Бабы с палками на мужиков бросаются! Сказано в Святой Книге - жена мужа да не ослушается, ибо мужу опорой и главой семьи быть дадено! Задать бы тебе сейчас этой палкой, но уж из уважения к усопшей... Кстати, где она?
Я еле удержалась на ногах, но вовремя уцепилась за дверной косяк. Где-то позади послышался испуганный вздох Винки - надо же, переживает за меня!
– Я же сказала. Ей уже лучше, она отдыхает. Верните калеке палочку, дяденька, ведь сказано в Священной Книге что-то там про помощь сирым и убогим.
Похоронщик почесал затылок, отчего его бархатная шапочка съехала набок, открывая моему взору бесформенные коричневатые пятна за ухом.
И я вспомнила...
– ВОН ОТСЮДА!
– завопила я, отскакивая от двери, - ВООООН! НЕМЕДЛЕННО! СЕЙЧАС ЖЕ!
Похоронщик попятился, словно испугавшись сумасшедшей девки. Я же воспользовалась ситуацией и быстро захлопнула дверь и заперла ее на засов. Плевать на трость, плевать на все - я буквально сорвала с себя платье и передник и кинула их в печь, и едва тлевшие угольки радостно вгрызлись в изношенные тряпки.
Чего еще он касался? Двери? Порога? Я ведь не пускала его в дом...
Я в ужасе прижалась к стене, чувствуя холодок камней через тонкую нижнюю рубашку. Похоронщик стучал в дверь моей же тростью, а Винка смотрела на меня... Нет, не как на умалишенную.
Она знала.
– Мне тоже надо?
Винка указала взглядом на печь. Я покачала головой в ответ и села на пол. Передо мной вновь проносились ужасные картинки из прошлого - двое постояльцев в нашей с мамой комнате, странные пятна на коже, неделя лихорадки с печальным концом, сожженные вещи и ужасное ожидание. Каждый миг я боялась найти на своем теле те самые жуткие отметины, но мне, очевидно, очень повезло. В Литече той осенью умерло несколько человек, и хоть до масштабного мора не дошло, я стала подозрительно относиться ко всем массовым собраниям народа, будь то ярмарка, гуляния или казнь очередного преступника. Именно из-за страха перед болезнью мы сожгли каждую вещь, к которой прикасались больные. В какой-то момент мне казалось, что последней вещью, летящей в костер, буду я, и я даже готова была сама прыгнуть в огонь - что мне ждать от жизни в чужой стране, в чужой семье... Если бы тогда Винка не сжимала мою руку до боли крепко, я бы так и поступила, но думаю, что уже через миг я бы выскочила
из огня с диким визгом и нырнула бы в ближайшую бочку с дождевой водой. Если бы успела, конечно.– Винка?
– тихо позвала я.
– Да?
– Согрей воды, пожалуйста... Мне нужно вымыться. И... Ты ведь что-то хотела мне сказать?
Винка помолчала с минуту.
– Если я... Если мое тело может как-то помочь... Можешь делать с ним, что хочешь. Я согласна делать с тобой снадобья.
Я бы обняла ее, если бы не опасалась того, что похоронщик все же меня заразил.
***
...Как и ожидалось, ученица из Винки вышла примерно никакая, а учитывая то, что я и сама едва понимала тему, дело у нас шло тяжело. И начали мы, конечно же, даже не с азов подготовки трав, которых у нас пока не было, а с банальной грамоты. Да, несмотря на прошлую состоятельность ее семьи, читать Винку так и не научили, и я подозреваю, что было это (не) сделано с подачи Виролы. Оно и верно: зачем будущей храмовой служительнице читать что-то в возрасте, когда все вокруг кажется таким интересным - то заморский купец на ярмарке предложит расписную книжку о дивных похождениях в дальних странах, то ученый муж начнет разглагольствовать о светилах небесных, а то и затащит к себе в лабораторию, то подлая сестричка начнет подбивать на богопротивные вещи.
Не сказать, что Винка не старалась, но я отчетливо чувствовала, как часть ее противится обучению, а часть все же жаждет воспользоваться собственной силой для помощи ее любимым сирым и убогим, к коим она почему-то весьма редко причисляла меня. Я же торопилась обучить ее хотя бы читать, ежеминутно вспоминая о том, что надо мной, возможно, уже склонился черный меч бога смерти, и дни мои практически сочтены. О том, что я легко могу заразить Винку, я и думать боялась, стараясь сперва по возможности не касаться ни ее самой, ни ее вещей, хоть это, наверное, сестру бы не спасло. Однако с каждым днем я боялась все меньше, ведь если бы я заразилась от похоронщика, симптомы бы проявились достаточно скоро, но ни пятен, ни лихорадки, ни тошноты я не замечала, и с каждым днем мысли о скорой кончине появлялись все реже.
Вирола постепенно выздоравливала, а о происшедшем после нападения практически ничего не помнила, и я не знала, как к этому относиться. С одной стороны, ее религиозный фанатизм вполне мог мне сильно помешать, а то и стоить жизни, с другой - если бы она вспомнила, что именно колдовское (по ее мнению) снадобье спасло ее от неминуемой гибели, возможно, что-то бы и изменилось. Мы же пользовались тем, что большую часть суток Вирола мирно спала и восстанавливала силы, и готовились к нелегкому разговору. Пришлось, конечно, распотрошить приданое Винки, чтобы купить еды для больной, но это было меньшей из всех ожидающих нас проблем.
Нечего было и думать, что мать Винки обрадуется нашим занятиям - более верующей женщины во всем городе, наверное, было не сыскать. В моей голове совершенно не укладывалось, как такой мужчина как Энке мог жениться на подобной личности, но вполне понимала, почему он при любой возможности захаживал к моей покойной матушке. К счастью, меня Вирола никогда не пыталась обратить в свою веру, да и вообще предпочитала лишний раз не замечать, что нас обеих устраивало. Ситуация меня страшно беспокоила, ведь мне совершенно не хотелось представать перед Судом Наставников - я и так заранее заклеймлена статусом чужеземки-безбожницы. Винку по какой-то причине то ли и впрямь мало тревожила будущая реакция матери, то ли она умело это скрывала.
Через несколько дней под покровом ночи торговка из лавки Вальвеса доставила нам здоровенный тюк разнотравной мешанины. Я опасалась, что мы получим в лучшем случае мешок неправильно собранной серебрец-травы и медвежьей мяты, но мои опасения совершенно не оправдались. Кажется, Вальвес нашел более или менее опытного человека - в тюке оказалось всего понемногу, и материалы, по большей части, были пригодны для использования. Многие травы казались мне незнакомыми, но запах некоторых я явно встречала совсем недавно, что могло значить только одно: кое-что можно найти и здесь.