Побочные эффекты
Шрифт:
Наставник привычным движением свернул свиток и взял из дрожащей руки Винки монеты.
– Не плачь, дочь моя, ибо матери твой уготован лучший мир. Щедры были ее деяния...
– Винка поспешно высыпала в его ладонь оставшуюся в кошельке мелочь, - ...и воздастся ей за веру. И тебе, дочь моя, тоже воздастся. Не забудьте, саван должен быть чистым...
Живого человека хоронить?!
Хлопнула дверь.
– Винка!
– заорала я, - давай, пошла! В моей комнате под столом кастрюля! Пошевеливайся!
Сестра посмотрела
Ну уж нет, мы так просто не сдадимся!
Я повернулась к раненой и оцепенела от ужаса. Столько крови я еще нигде не видела... В стекленеющих глазах Виролы, обычно раздражающе добрых, теперь отражался только страх - какие там успокаивающие молитвы! Все слабее и слабее становилось дыхание, сквозь изрезанную рубашку виднелась кожа жуткого бело-кремового оттенка. Я опустилась на колени, и перед глазами моими возникла рукоять ножа, украшенная синими кисточками. Рукоять торчала из левого бока Виролы.
– Ну- ка, куда умирать, думаете, отмолили, так можно уже и дух испустить? А вот нетушки! Сейчас вот мы что сделаем!
– я вырвала из рук подоспевшей Винки кастрюлю с заживляющим зельем, - уж простите, будет больно. Винка! Давай, не ной, вытаскивай кинжал.
Хоть в этот раз она послушалась.
Зеленоватая жидкость влилась в зияющую рану, зашипела и задымилась. Плоть мерзкого серо- фиолетового оттенка перестала судорожно сжиматься, стянулись края разреза.
Меня вывернуло прямо в опустевшую кастрюлю, и я без чувств повалилась на залитый кровью пол.
Глава 3
Церемониться со мной Винка не стала, так что очнулась я от весьма сильных пощечин. Я открыла глаза. Мутным облаком надо мной нависало бледное круглое лицо сестры в обрамлении мокрых от пота и слез золотистых волос. Во рту было кисло, в голове - туманно, запах стоял такой мерзопакостный, что я едва совладала с бунтующим нутром. Перед глазами плясали мелкие черные точки. Я сплюнула на пол и поморщилась.
– Живая?
Винка кивнула и подала мне трость. Я с трудом поднялась и поковыляла наверх - спать. После такого насыщенного событиями дня мечтать я могла только о подушке, а от мыслей о принесенной еде меня чуть снова не скрутило. Ну а Винка... Сама разберется, не маленькая уже, главное, что мертвеца на кухне и сопутствющих расходов мы избежали.
Расходов...
Я остановилась.
– ВИНКА?!
– Да?
– пискнула сестра.
– Откуда деньги? Те, которые ты отдала Наставнику?
Лицо сестры медленно бледнело - казалось бы, куда уж дальше.
– Папа прислал... Матушка пошла встретиться с посыльным, и на обратном пути к ней привязался грабитель, - Винка задрожала и закрыла лицо руками, - она... Она добежала до двери и упала прямо здесь, успела... И он в бок ее пырнул, я закричала... Он испугался стражи и сбежал.
Я застонала и села на ступеньки.
– И...
– продолжила Винка, - наша соседка услышала и... Сказала, что приведет Наставника, потому что мама...
– Только не ной, пожалуйста, только не ной!, - взвыла я, - все же хорошо получилось... Кроме того, что ты выкинула на ветер последние деньги. И не смей трогать мою картошку.
Вот
картошку-то надо было перепрятать, но сил на это уже не оставалось. Ладно, сожрет так сожрет, добуду еще что-нибудь где-нибудь... Жаль, остатки заживляющего отвара продать уже не выйдет, а ртов-то не убавилось. Одни убытки от этой парочки.Надо было, конечно, помочь Винке перенести ее мать наверх, в кровать, помочь убрать кухню, как-то подбодрить - в общем, сделать кучу вещей, от которых я, в силу статуса несчастной калеки, успешно отбрыкивалась. Собственно, так я поступила и в этот раз, заваливаясь на кровать прямо в одежде. Стоило, конечно, снять хотя бы грязнющее платье, но сама мысль о том, что придется извиваться и гнуться во все стороны, доставая крючки на спине, казалась преступной.
Надо срочно заработать денег и нанять служанку... Вот прямо сейчас встану и пойду дальше заниматься Советником... Вот прямо сейчас... Сейчас...
***
Если бы в мое окно не пролезли нахальные лучи весеннего солнца, я так бы и валялась до обеда - вчерашние события, кажется, выпили из меня все жизненные силы, хоть я и пострадала только имущественно. Какое-то время я таращилась на потемневший потолок, не осмеливаясь слезать с нагретой кровати, и размышляла о том, что я скажу Вальвесу, когда партия трав прибудет, а я не смогу ни расплатиться, ни сделать что-то, что окупит все затраты. Я уже начала строить планы побега из города - и где-то до пункта 'найти достаточный источник дохода' они казались весьма исполнимыми, а на пункте 'найти кого-нибудь, кто будет меня содержать' я даже мечтательно улыбнулась и представила себе уютную комнатку с дыркой в полу и шест посередине, чтобы не спускаться с тростью, а просто сползать вниз. С синими-синими занавесками, конечно же, как тот диван в лавке Вальвеса...
Из домика с занавесками и дыркой в полу в полупустую пыльную комнатку на втором этаже меня вернуло только урчание в животе. Кажется, пришло время свидания с моей дорогой Картошечкой - если, конечно, чьи-то шустрые пухленькие лапки не успели добраться до заветного узелка...
Я накинула передник в тщетной попытке скрыть пятна крови на юбке, привычно съехала по перилам на кухню и едва не свалилась, ослепленная солнечным зайчиком от сияющего бока кастрюли. Винка сидела у окна, задумчиво надраивая днище щеткой, и ни на что больше не обращала внимания. Виролы в комнате уже не было - неужели Винка ее сама отнесла?
– Такой солнечный день сегодня...
– протянула она, откладывая кастрюлю в сторону и поворачиваясь ко мне, - я уже хотела тебя будить.
Да, светит сегодня знатно. А вот сестрица выглядит совсем не солнечно - бледная, глаза краснющие, под глазами же - темные мешки. Завернуться в чистый саван, о котором так любезно напомнил Наставник, и на погост ползти.
Я отмахнулась и оглядела кухню в поисках вчерашнего узелка с картошкой. На столе не наблюдалось ни еды, ни тела, ни каких-либо следов пребывания оных, и я уже начинала волноваться.
– Матушка сейчас придет, - продолжила Винка, - представляешь... Она встала и пошла.
– Как - встала и пошла?
– Ногами встала. И пошла, - в голосе Винки слышалась какая-то жутковатая отстраненность.
– А ты что?
– А я кастрюлю чищу...
– Вон оно что, - пожала плечами я.
Ни пятен крови, ни содержимого моего желудка на полу не наблюдалось - да и вообще, на кухне было так уныло чисто, словно ее всю ночь драил отряд боевых горничных. Судя по состоянию Винки, роль отряда горничных исполняла единолично она - вот человеку делать нечего!