Чтение онлайн

Ардира инстинктивно закрылся щитом, но чудовище ударом посоха расколола дерево, служившее командиру защитой столько времени, сколько знал его Ринельгер. Лицо норзлина перекосилось от ужаса, он опустил меч, спирит ударил посохом снова, наотмашь, попав Ардире по незащищённой голове. Командир покачнулся, устояв буквально пару мгновений, за которые чародей успел заметить, как потекла из разбитого виска струйка крови, а на лице играют гримасы боли и страха, и полетел с лестницы вниз. Ринельгер отступил на шаг, закусив до крови губу и чувствуя, как хватка ужаса ослабла, и выстрелил энергетическим импульсом — чары забросили спирита обратно на второй этаж.

Вернуть самообладание не получилось: Ринельгер

дрожал, будто его била лихорадка, тщетно пытаясь сбежать или спрыгнуть вниз. Спирит воспарил, выплывая над лестницей, сверкнула в глазах игла. Чародея что-то ударило в правый бок, он не удержался и, развернувшись на левой ноге на сто восемьдесят градусов, рухнул вниз. Около чудовища метнулось пламя, но в этот раз Ирма промахнулась. Спирит угрожающе прошелестел, стремительно спикировал вниз, распространяя ауру искусственного страха. Остварка взвизгнула, зажмурилась так сильно, как только могла, и уступила панике. Она скрылась за спиной Фирдос-Сара: сарахид дёрнулся было навстречу чудовищу, взмахнув секирой, но вдруг замер и превратился в ту самую статую, с какой Ринельгер его часто сравнивал. У Ирмы началась истерика, она хотела бежать, спастись, наплевав на всё, развернулась к двери, но силы оставили её, и остварка рухнула на груду с обломками мебели.

Ринельгер, размазав кровь по подбородку и, ко всему прочему, прикусив язык, попытался метнуть заклинание, но энергия растворилась, как только сошла с его пальцев. Фирдос-Сар боролся — дрогнул, попытался обрушить секирой врага, но тщетно — чары сковали каждый мускул на его теле.

— Семя… великого… клинок… древних… кровь невинных… — шелестел спирит, подплывая ближе к Фирдос-Сару. Чудовище остановилось, вглядываясь в переполненные животным ужасом глаза сарахида, и подставило иглу к его мощной шее.

Ардира выскочил на спирита совершенно для того неожиданно. Меч со свистом, а потом жалобным пением отсёк руку с посохом, и тот со звоном грохнулся на каменную плитку пола. Чудовище, казалось, не обратило внимания на потерю конечности, отмахнулось иглой и тихо прошелестело: «кровь… ритуал!», лавируя следующую атаку. Ардира, воинственно крикнув, чтобы разогнать терзающий его ужас, рубанул в третий раз, но на взмахе потерял силу, и клинок, жалобно свища, пронзил пустоту. Спирит рывком приблизился вплотную, что-то изнутри разорвало балахон, и командир всё-таки поддался страху, завопив — оттуда высунулись ещё несколько рук разных размеров и разной степени разложения. Новыми конечностями спирит схватился за куртку командира, перехватил воротник и, не давая жертве опомниться, стремительно выбросил иглу вперёд, нанизывая захлебнувшегося в собственном крике Ардиру, словно кусок мяса на вертел. Вопль ужаса вперемешку с яростью застыл на губах Ринельгера, а чудовище продолжало с жестокой фанатичностью пронзать командира отряда и шелестеть из-под маски: «Семя!.. Клинок!.. Кровь!.. Да, кровь!»

Чародей пришёл в себя и, почти не осознавая, что делает, подцепил ладонь серпом. Тёплая кровь прилипла к лезвию, просочилась внутрь, и Ринельгер, складывая в голове руну, зажёг сталь. Спирит отбросил Ардиру в сторону, в его алых глазах играли отблески пламени, и он бросил руку с иглой на чародея, расправив остальные, словно паук, хватающий добычу, и стремительно рванулся с места. Закричав скорее от перевозбуждения, чем от ужаса, Ринельгер направил кончик лезвия меча прямо на чудовище, и рёв яростного пламени заглушил истошный вопль чародея и пронзительный шелест сгорающего спирита.

Аура страха сменилась пустотой так резко, что Ринельгер подавился собственным криком и выбросил серп из рук, прерывая заклинание. Фирдос-Сар, сжимая секиру, рухнул на колени, пустыми глазами смотря перед собой. Тишину, заполнившую башню, прерывала всхлипыванием только

Ирма, над которой эмоции окончательно взяли вверх.

Перед ногами Ринельгера лежала горстка пепла, пламя пожрало спирита полностью, обратило в прах его оружие, но не тронуло маску, разве что только немного оплавило её. Вид поверженного чудовища не смог полностью вернуть Ринельгеру контроль над самим собой — попытка просто встать на четвереньки не обвенчалась успехом. Ощущая себя жутко старым и уставшим, он подполз к Ардире. Залитый собственной кровью, командир судорожно хватался за жизнь. Ринельгер пробежался взглядом по решету на животе — без шансов.

— Проклятие, — одними губами произнёс чародей. Ардира и сам всё понимал. — Боги…

— Боги, — прохрипел командир и закашлялся, взявшись за его плечо. — Как же хочется… верить им сейчас. Хочется в Аромерон, к королеве…

— Скоро ты с ней встретишься, очень скоро, — Ринельгер не применял чар. Он мог остановить кровь, но тогда смерть была бы ещё мучительней.

— Проклятие, — он снова закашлялся. — А я всю жизнь… мечтал сразить тварь из легенд.

— У тебя почти получилось, — произнёс Ринельгер.

— Знаю, что ты думаешь, — Ардира взглянул в его серые глаза. — Хреновый командир… потерял Зериона… Сенетра лежит… самого себя не уберёг.

— Я не виню тебя, — отрезал Ринельгер, — лекарь я, и я должен спасать жизни.

— Как и командир отряда, отец для солдат, — он повернул голову, попытался сплюнуть, но кровь вперемешку со слюной осталась в его густой чёрной бороде. — Теперь ты… Ринельгер, тебе я передаю отряд. То, что от нас осталось. Будь для них отцом. Мы — одна семья, какими бы сукиными детьми ни были.

— Ардира…

— Тише, — командир смотрел в незримую точку в потолке. — Алормо… у него было что-то важное. Проклятие… в тишине… хочу отправиться к Владычице. Туда, где мама поёт песнь о Горном Звере.

Он не договорил. Просто понимал, что конец в паре мгновений. Ардира отпустил Ринельгера и дышал, но не говорил. Он хотел умереть в тишине.

— Командир?.. Командир.

Белесые глаза — кладезь северного спокойствия — застыли, обратившись в лёд. Непослушными, холодными пальцами Ринельгер закрыл их и откинулся на спину. Никто до сих пор не сдвинулся с места, все, казалось, ушли глубоко в себя. Ринельгер познакомился со спиритом в учебнике по демонологии, когда ему было десять лет. Несколько месяцев он не мог спать от одних только сухих фактов и своего воображения. Одним из самых глубоких ужасов он считал встречу с этой тварью, в глубине души молясь никогда не схватываться с ней.

Цинмар никогда ещё не знал более искусного мясника и страшного чудовища, чем спирит. До Века Гнева их не существовало вовсе, пока озлобленный на грехи смертных дракон Хаоса Некрос не явил миру этих чудовищ, превративших конец жизни тех, кто с ними встречался, в сущий кошмар. Они манипулировали страхом живых, обездвиживали их и кромсали. Куски смертных останков жертв спириты пришивали к себе, чтобы поддерживать материальное тело. Говорят, энергетически эти твари бессмертны, и только особыми заклинаниями можно изгнать их сущность в Поток, прежде пробив телесную оболочку.

— Командир? — Фирдос-Сар выронил секиру. — Ардира? Демон меня задери… Чародей?

Ринельгер, тяжело дыша, повернул голову. Побледневший сарахид подполз на коленях к Ардире, сложив правую руку ему на грудь.

— Чародей, сделай что-нибудь, — прохрипел Фирдос-Сар. — Подними его…

— Он мёртв, сарахид, — выдавил Ринельгер. — Всё кончено…

— Так и знал, что это добром не кончится, — Фирдос-Сар закрыл глаза и сжал губы.

— Позаботься об Ирме, — Ринельгеру стоило неимоверных усилий встать на ноги. — Дай ей что-нибудь крепкое. Я посмотрю, что наверху, и займусь вами.