Печать Древних
Шрифт:
— Да будьте вы прокляты, — не выдержав, Ринельгер рассмеялся.
Смешок прокатился по отряду. Редким гостем стало веселье за последние пару месяцев. Служба у Ветер на то повлияла, или потеря соратника — сложно сказать. Никогда раньше отряд не участвовал в больших играх, где риск и размен имели больший масштаб. Доброе имя и уважение в Рубиновом Войске Ардира предпочитал заслуживать, не пускаясь в кровопролитные и особо опасные дела.
Отряд поднимался против течения, и все упорно молчали, словно слившись с тишиной этого проклятого мира. Все попытки начать разговор кем-либо пресекались грубым приказом командира. Ардира прислушивался к глубинам разума, откуда суть шептал Путеводитель. Интересно, что будет указывать
Пару раз в небе с севера пролетали стаи грифонов и птиц поменьше и побезобидней прямо над головами отряда, каждый раз готовившегося к бою, но обезумевшие от Хаоса звери, поглощённые своими делами, не обращали на пеших внимания.
— Вот оно, — произнёс Ардира.
Отряд остановился. Когда они поднялись на пригорок, взору открылась мёртвая дубовая роща. Древние дубы погибли под атаками ядовитого дождя и превратились в сухие столбы, лишённые листвы и мощных веток. Этот лес состоял из сотни серых кольев, и было видно, что они громадной воронкой возвышались над мёртвой землёй, окружая в центре огромный пустырь, на котором во сне стояла башня.
— Ну и где? — фыркнул Фирдос-Сар.
— Ничего не понимаю, — нахмурился Ринельгер. — Дубовая роща… вот здесь река заворачивает…
— Это точно то место, — протянул Ардира. — Но где башня?
— Тут всё совпадает со сном, — сказал Ринельгер. — Хотя… башня всегда была в ночи!
Чародей посмотрел на небо: блеклый, еле видный алой пелене солнечный диск уходил к закату.
— Уже скоро, — сказал он.
— Подождём….
Ринельгер ещё раз пригляделся к пустырю: с первого взгляда могло показаться, что это простой кратер, оставленный посередине дубовой рощи одной из огромного количества упавших за тысячелетия существования мира звёзд. Однако неестественность выдавала слишком уж ровная окружность и совсем маленькая её глубина.
— Интересно, что это за башня? — озвучил мысли вслух Ринельгер.
— Паршивая, — бросил Фирдос-Сар, наблюдая за окрестностями. — Паршивая, мать её, башня.
— Думаю, башня Мощи, — сказала Ирма, тоже присматриваясь к пустырю. — Святое Воинство часто наталкивалось на такие…
Ринельгер только хмыкнул. Башен Мощи в Цинмаре действительно существовало огромное множество. Талантливые чародеи, проявляющие интерес к чему-нибудь запретному, были во все времена: сотни таких уходили из анклавов на исследования мира и выстраивали себе лаборатории — подальше от любопытных глаз и законов Капитула. Такая практика стала настолько распространённой, что Коллегия в конце концов вмешалась и приказала соединить все башни статичными порталами, а владельцев обязала предоставлять ежемесячный отчёт о всех делах, вершимых чародеями. Успешна ли была такая процедура по пресечению запрещённых исследований, Ринельгер не знал.
Наступил алый мрак — солнце ушло за горизонт, и небо приобрело бурый оттенок. Между голых дубов из ниоткуда вспыхнули огоньки; как и во сне, они плавно отплясывали хоровод, тянущийся от невидного от центра рощи места до пустыря. Отряд поднял головы к небу: полный Вармас, ночной спутник странников, в эту ночь был удивительно ярким, такого Ринельгер не видел давно. Башня материализовалась прямо на глазах. Будто ломая пространство и время, она выступала из другого мира, невидимого оку смертного.
Ринельгер дотронулся до ступенек и судорожно вздохнул — энергия теплилась в холодном камне, а разум рассёк голос. Отчётливый женский голос отдал совершенно неразличимый, но твёрдый приказ, к нему накладывались ещё несколько, более резких и тонких. Серповидный клинок потеплел, и дверь, только что камнем стоящая в проёме, со срежетом поползла в сторону, открывая проход.
Светлячок первым залетел в башню. Чародей немного помедлил: тёмный образ в алой ночи из снов наводил на него жуткие мысли о внутреннем убранстве.
Что там хранил таинственный чародей, пожелавший спрятать свои знания в богами забытом месте? Ринельгер представлял себе в подвалах, по соседству с казематами, пыточные камеры с окровавленными костями, держащими крепкими прутьями диких и страшных чудовищ, наверху наверняка располагалась лаборатория, в которой владелец башни проводил запрещённые исследования и хранил пробирки, инструменты, горы исписанного пергамента.В нос ударил резкий запах мертвечины, причём такой мощный, какой Ринельгеру, имевшему несколько лет путешествий по не самым приятным землям, ещё никогда не встречался. Чародей откашлялся, услышал, как сплюнул Ардира и выругался Фирдос-Сар.
— Фууу! — сморщила нос Ирма.
Ринельгер протёр слезящиеся глаза. Первый этаж башни был в полном разгроме: поваленные друг на друга деревянные стеллажи образовали нечто вроде полукруга, в центре которого лежала груда мебели и тряпок; на темнокаменной стене виднелись глубокие царапины и небольшие осыпавшиеся углубления от ударов, на некоторых её частях присохли обрывки чем-то заляпанных бумаг. Справа от входа змеёй тянулась ржавая винтовая лестница.
Ардира что-то пробурчал, прикрыв лицо рукавом.
— Клянусь всеми богами, — тихо сказал Фирдос-Сар, — будьте, проклятущие вы сукины дети, уверены — поляжем мы здесь. Командир, ну его на хрен. Пусть Ветер сама здесь возится… мы башню нашли, даже открыли…
— Нет, сарахид, заткнись, ради богов! — раздражённо бросил Ардира. — Чародей, посмотрим, что наверху.
Ринельгер промычал что-то в ответ. Язык не слушался, что-то изнутри раздувало в сердце страх. Ему вдруг захотелось поддержать Фирдос-Сара и предложить командиру уйти. В голове медленно зарождалась паника.
Ардира счёл мычание за согласие и наступил на первую ступеньку, наполнившую башню громким скрипом.
«Вечно ему хочется лезть в самую задницу», — подумал Ринельгер, вытаскивая из-под мантии серповидный меч. К клинку на поясе даже мысли притронуться не возникло. Какой-то странный, исходящий из древнего прошлого, страх скребся внутри, и казалось, будто оружие, взятое из башни, сможет защитить лучше, чем кусок острозаточенной стали.
— Ардира, — тоненько позвала Ирма.
Но командир словно не слышал. Крепко сжимая щит и меч, он уверенным шагом поднимался всё выше. Ринельгер старался не отставать, хотя с каждой новой ступенькой ноги становились всё тяжелее. Про себя, чтобы отогнать непонятно откуда взявшуюся панику, он ругался и проклинал ржавую лестницу, что не могла никак закончиться. Время, казалось, замедлило свой ход.
— С-с-скованный, — прошептал призрачный голос.
— Что? — Ринельгер опешил.
— Чародей? — Ардира не обернулся. Не успел.
Ринельгер замер, ноги будто бы приросли к ступенькам и ни один мускул не мог пошевелиться. Чародея пробрал жуткий холод, сердце громко заколотилось, собираясь вырваться из груди. Отряд попался в ловушку. Что-то завопило, или Ринельгеру просто показалось, потому что визг резко оборвался. Иллюзия, страх, потеря самообладания — только одна тварь могла так влиять на живых существ. Она приходила чародею во снах. Раньше, ещё в Анхаеле. Чудовище, которое считалось одим из самых опаснейших порождений истинного зла, опаснее дракона и оборотней всех мастей.
— С-с-спирит, — дрожащим загробным голосом произнёс Ринельгер.
На спуске со второго этажа в призрачном свете Вармаса, пробивавшемся через дыры в крыше башни, сверкнула длинная игла, и взору предстало завёрнутое в чёрный рваный балахон чудовище, держащее полуразложившимися руками стальной посох с оторванным навершием и стилет, больше напоминающий короткое копьё. Голова спирита скрывалась за капюшоном и блестящей железной маской, в прорезях которой алым светом наливались полные смертельной ярости глаза.