Наследие
Шрифт:
– Король-рыцарь строит флот, женится на чернокнижнице и огрызается на восток. Скоро нам совсем будет нечем поживиться, а ты еще спрашиваешь, в преисподнюю нам сдался этот сопляк?! Да ты совсем мозгов лишился на своих мордобоях!..
На полученную Кулаком оплеуху часовые захихикали, но потом продолжили игру в карты.
– Добро есть?
– Нет, не сегодня. Малой меня прошманил на своих закладах. Только на щелбаны.
– Ха! Смотри, как бы тоже мозги не растерять!
Первый звонкий щелбан был слышан еще до того момента, как Джайра опустила решетку. Мааруф, с багровым кровоподтеком у правого
– Прости, что я так с тобой поступила, - прошептала Джайра, с удрученным видом осматривая его лицо и рану на ноге от ножа.
– Я ведь понимаю, зачем вам все это нужно было, - ответил мунтетлак, пока она расковывала его.
– Вы выяснили то, что хотели?
– Да.
Услышанное ее не обрадовало. То, что она нарочно послала ученика в плен, понял и Хаким. Радушный прием в логове ассасинов ее не ждал.
– Значит, дело удалось, - улыбнулся юноша.
Указав не издавать ни звука, она повела его тем же путем назад, но в одном месте у ширм, что стояли в той самой комнате, где шли переговоры Шершня со странным визитером, завязалась драка, и закопченные ткани колыхались, не давая пройти незаметно. Прикрывая собой в неосвещенном углу Мааруфа, Джайра соображала, как обойти препятствие. Как по злому року, в комнате появился Кулак, услышавший шум драки. Стащив со стула чей-то изорванный плащ, она накинула его на ассасина, накрыв с головой и пригнув.
– Изображай кашель.
Сама же она, потуже натянув повязку и капюшон, взяла его под руку, ведя к открытому окну за ширмами. Кулак уже расставил зачинщиков беспорядка по разным сторонам. В тот же момент, как они скрылись за ширмами, он увидел кровавые следы на полу. Это же заметила и Джайра, когда отправляла Мааруфа спускаться в окно и увидела пятна. Набросив на себя старый плащ так же, как до того на ассасина, она измазала руку кровью, поднеся ее ко рту и похоже закашляв. Кулак отдёрнул занавесь, бестолково уставившись на нее.
– Ты бы хоть на воздух вышел, старый. Тут тебе не целебрарий!
Джайра закивала, закашливаясь сильнее. Как только вышибала повернулся к ней спиной, она сбросила плащ и выпрыгнула в окно. Ученик ждал ее за углом соседнего дома, благополучно пройдя мимо охраны, ничего не увидевшей в сгущающихся сумерках.
– Откуда вы знаете все ходы в этом игорном доме?
– услышала она при приближении его восторженный шепот.
– Я тоже когда-то была его пленницей, - на вопросительный взгляд юноши, она усмехнулась: - Скажем так: Шершень такой косой и беспалый по моей вине.
Их возвращение в логово община встретила с триумфом. Тамира не отходила от своего брата ни на шаг, Зайн сам помогал ему снять снаряжение. Пока Ксия, уже блеснув своими ценными знаниями целительства, распоряжалась о всем необходимом для обработки ран, к спасенному подошел Фарен, всего лишь предложив взять его руку. В пяти шагах Хаким что есть сил срывал гнев на Джайру, старавшуюся сдержать свои чувства и наблюдавшую за глухонемым слугой, моющим галереи.
– Ты используешь людей. Думаешь, это допустимо для ассасина: использовать своих же?
– Ты мне не сает и не аль-муалим, чтобы указывать.
– Тебе никто не голова, когда ты действуешь только в своих целях.
– Я же сказала, что не оставлю его, - ее терпение было на пределе.
– Какой
ты ассасин после этого!Последняя капля. Она резко повернулась к Хакиму, вздрогнувшему от этого стремительного движения.
– Ну, так напиши Вездесущему, пусть вышвырнет меня из общины! Так и знай: я больше не буду обучать твоих учеников.
Все трое, услышав это, ужаснулись.
Хаким стушевался.
– Но ведь так нельзя! Все ожидают от тебя большего.
– Именно этими ожиданиями в последнее время я и обманываю людей, - с сарказмом перебила его Джайра.
– Запомни, Хаким, запомните все: самое страшное, что может случится с человеком - что он будет стремиться оправдывать чьи-то ожидания. Жизнь жестока и непредсказуема, хоть и любит приевшиеся шутки.
Оставив огорченного Хакима, она направилась к лестнице на второй этаж, провести оставшееся время в одном из кресел. Ее нагнал Зайн.
– Мой аль-мусиальд... Джайра, ведь ты не оставишь нас? Мы не закончили обучение.
– Кто это сказал?
– Мы все понимаем: сегодня ночью что-то будет, возьми нас на дело. Пожалуйста.
Опустившись в кресло, она устало вздохнула.
– Возьму. Напомни близнецам, кто такой всевидящий, направляющий и персты. Если Мааруф не сможет...
Тут же снизу донесся радостный крик юноши, сообщившего всем о чудесном исцелении от руки некроманта.
– Иди.
Зайн замешкался.
– Что еще ты хочешь спросить?
Молодой человек, осмелев, расправил плечи.
– Почему ты не дала мне это дело?
Наемница хмуро посмотрела на него.
– Зайн, ты ведь уже давно не ученик и сам все должен понимать.
– Но ведь я приставлен к тебе помощником, а ты назначила себе в помощь Мааруфа...
– Зайн, послушай меня. Неужели ты не видишь, что происходит? Как ты думаешь, почему Хаким везде таскает тебя за собой и понукает меня, как дрессированного тигра, вести себя примерно для вас? Приставляет тебя ко мне и позволяет оставаться на всех наших с ним разговорах?.. Зайн, ты будущий сает, преемник Хакима. Никто не должен знать тебя в лицо, тем более - Осиное Гнездо. Мааруф никогда не станет таким же уравновешенным как ты, зато он исполнителен, несмотря на свою бесшабашность. Вот почему я взяла его, а не тебя.
Задумавшийся на минуту, Зайн молчал, глядя, как сает о чем-то говорит с Фареном и подошедшими стагатами. И вдруг он низко поклонился Джайре, как обычно в Аль-Пассале склоняются младшие члены семьи перед мудрецами.
– Спасибо, я многому научился.
Джайра кивнула, уже отгораживаясь мыслями от реальности.
Фарен и стагаты расположились вокруг гостевого столика на противоположной стороне.
– И почему Джайра не сообщила нам, что ты виконт Тантелли! А ведь я догадывалась, что ты дворянской крови.
– Давно уехал мой отец?
– Нам сообщили, что его позвало на родину неотложное дело. Большего мы не узнали.
– Что же вам было нужно?
– То же, что и всем - справедливость.
Фарен натянуто улыбнулся.
– Бывший Страж, тагари и куртизанка - идеальное воплощение ордена, восстанавливающего справедливость в стране.
– Не смейся над нашей жизнью, - возмутилась Фрида, впервые приняв непроницаемый холодный вид.
– Чтобы стать такими, как мы, нужно сжечь свое завтра.