Чтение онлайн

– Пока все здоровы, - дипломатично сказала маманя.

– И не требуется ободрить никого из стариков? Само собой, себя маманя с бабаней к старикам не причисляли: ни одна ведьма девяноста семи лет нипочем не признает себя старухой. Старость - удел других.

– Пока все и так бодры, - ответила маманя.

– Может, я могла бы рассказывать сказки детворе? Маманя кивнула. Однажды бабаня (на нее тогда ненадолго нашло) взялась рассказывать сказки. Что касается детей, результат был превосходный: они слушали разинув рот и явно наслаждались преданиями седой старины. Сложности возникли потом, когда ребятишки разошлись

по домам и стали интересоваться, что значит "выпотрошенный".

– Я могла бы сидеть в кресле-качалке и рассказывать, - добавила бабаня.
– Помнится мне, что так положено. И еще я могла бы сварить для них мои особые тянучки из яблочной патоки. Вот было бы славно, правда?

Маманя опять кивнула, объятая чем-то вроде почтительного ужаса. Она вдруг отчетливо поняла, что она - единственное препятствие на пути этого безудержного буйства любезности.

– Тянучки, - задумчиво промолвила она.
– Это какие же будут? Те, что разлетались вдребезги, как стекляшки, или те, из-за которых нашему малышу Пьюси пришлось разжимать зубы ложкой?

– Я, кажется, поняла, где я в тот раз ошиблась.

– Знаешь, Эсме, ты с сахаром не в ладах. Помнишь те твои леденцы "от-рассвета-до-заката"?

– Но их и хватило до заката. Гита.

– Только потому, что наш малыш Пьюси не мог их выковырять изо рта, пока мы ему не выдернули пару зубов, Эсме. Лучше держись солений. Вот соленья тебе удаются на славу.

– Но я должна что-нибудь сделать, Гита. Не могу я все время ходить злобной каргой. О, знаю! Я стану помогать на Испытаниях. Хлопот-то будет невпроворот, верно?

Маманя про себя улыбнулась. Вот оно что.

– Ну конечно, - подтвердила она.
– Почтеннейшая Мак-Рица с радостью растолкует тебе, что к чему.
– И подумала:

"Так ей, дуре, и надо: ты определенно что-то задумала".

– Я с ней поговорю, - пообещала бабаня.
– Ведь, наверное, я могла бы много с чем помочь, если б захотела.

– Захочешь как пить дать, - искренне заверила маманя.
– Чует мое сердце, с твоей легкой руки все пройдет совершенно иначе.

Бабаня опять принялась рыться в мешке.

– Ты ведь тоже придешь, а. Гита?

– Я?
– сказала маманя.
– Да я ни за что на свете не пропущу такое зрелище!

Маманя нарочно поднялась ни свет ни заря. В случае какой-нибудь склоки ей хотелось быть в первых рядах зрительного зала.

Дорогу к месту Испытаний украшали гирлянды, развешенные на деревьях нестерпимо яркими цветными петлями.

В них было что-то странно знакомое. По идее, если обладатель ножниц берется вырезать треугольник, он не может потерпеть фиаско - но кому-то это удалось. К тому же флажки явно были сделаны из старательно раскроенного старого барахла. Маманя сразу поняла это. Не так уж часто попадаются флажки с воротничками.

На поле для Испытаний устанавливали ларьки и палатки. Под ногами путались дети. Комитет нерешительно стоял под деревом, изредка поглядывая на розовую фигурку на верху высоченной стремянки.

– Она явилась затемно, - пожаловалась Летиция подошедшей мамане. Сказала, что всю ночь шила флажки.

– Ты про кексы расскажи, - угрюмо посоветовала кума Бивис.

– Эсме испекла кексы?
– изумилась маманя.
– Но она же не умеет стряпать!

Комитет посторонился. Многие дамы внесли свой вклад в продовольственное обеспечение Испытаний -

это было и традицией, и своего рода конкурсом. Среди целого моря заботливо прикрытых тарелок, на большом блюде, высилась гора бесформенных лепешек неопределенного цвета. Словно стадо карликовых коров, объевшись изюма, долго маялось животом. Это были пра-кексы, доисторические кексы, увесистые и внушительные. Им не было места среди покрытых глазурью изысканных лакомств.

– Выпечка ей никогда не давалась, - пролепетала маманя.
– Кто-нибудь их уже пробовал?

– Ха-ха-ха, - глухо рассмеялась кума Бивис.

– Что, черствые?

– Можно тролля забить до смерти.

– Но она ими так... э-э... гордилась, - вздохнула Летиция.
– Да, и еще... варенье.

Банка была большая. Казалось, она наполнена застывшей лавой.

– Цвет... приятный, - оценила маманя.
– А варенье кто-нибудь пробовал?

– Мы не можем вытащить ложку, - призналась кума.

– Вот оно что. Что ж, видно... ; - А туда ее пришлось загонять молотком.

– Что она замышляет, госпожа Огг? Она натура слабая и мстительная, сказала Летиция.
– Вы с ней подруги, - Прибавила она тоном не только утвердительным, но и обвиняющим.

– Уж и не знаю, что у нее на уме, госпожа Мак-Рица.

– Я полагала, она оставит нас в покое.

– Она сказала, что хочет помочь нам и ободрить молодежь.

– Она что-то замышляет, - угрюмо повторила Летиция.
– Эти кексы имеют целью подрыв моего авторитета.

– Да что вы, Эсме всегда так стряпает, - утешила ее маманя.
– Нет у нее таланта к готовке, и все тут. Вашего авторитета, говорите?

– С флажками она почти закончила, - доложила кума Бивис.
– И теперь ищет новое занятие.

– Что ж... пожалуй, поручим ей "Счастливое уженье". Маманя непонимающе воззрилась на Летицию.

– Это тот огромный чан с отрубями, где ребятишки шарят наудачу, чего вынется?

– Да.

– Вы хотите доверить это бабане Громс-Хмурри?

– Да.

– Чувство юмора у нее не совсем обычное, предупреждаю.

– Доброе всем утро!

Это был голос бабани Громс-Хмурри, знакомый мамане чуть не с рождения. Но в нем опять звучали непривычные нотки. Любезные и дружелюбные нотки.

– А мы тут гадали, не поручить ли вам чан, барышня Громс-Хмурри.

Маманя вздрогнула и сжалась. Но бабаня сказала только:

– С радостью, госпожа Мак-Рица. Очень уж хочется поглядеть на их мордашки, когда они выудят подарочки.

И мне, подумала маманя.

Когда комитет торопливо удалился, она бочком подобралась к подруге.

– Зачем это тебе?

– О чем ты говоришь. Гита, я тебя не понимаю.

– Я видела, как ты взглядом усмиряла жутких тварей, Эсме. Один раз ты при мне поймала единорога! Что ты задумала?

– Все равно не понимаю, о чем ты. Гита.

– Ты злишься, потому что они не хотели пускать тебя на Испытания, и замышляешь страшную месть?

Подруги разом посмотрели на поле, которое мало-помалу заполнялось народом. Одни старались выиграть в шары свинью, другие штурмовали натертый салом шест. Ланкрастерский любительский оркестр пытался исполнить попурри из любимых мелодий - жаль только, что все музыканты играли разное. Малышня дралась. День обещал быть жарким. Возможно, это был последний жаркий день в году.