Море и рыбки
Шрифт:
люди, которым и десятифунтовым молотом не вобьешь в башку очевидное!
– Кстати о ведьмах, - сказала Летиция, в манере прирожденной председательницы переводя разговор в нужное русло.– Я подумала, что стоило бы обсудить с вами ваше участие в Испытаниях.
– Ну?
– Вам... э-э... вам не кажется, что побеждать из года в год несправедливо по отношению к остальным?
Бабаня Громс-Хмурри задумчиво осмотрела пол, потом потолок.
– Нет, - наконец сказала она.– Я лучше их.
– А вам не кажется, что это отбивает
Вновь последовал внимательный обзор пола и потолка.
– Нет, - сказала бабаня.
– Но все с самого начала знают, что первого места им не видать.
– Я тоже.
– Да нет же, вы наверняка...
– Я имела в виду, я тоже с самого начала знаю, что первого места им не видать, - уничтожающим тоном перебила бабаня.– А надо им браться за дело с уверенностью, что победы не видать мне. Нечего удивляться проигрышу, если не умеешь верно настроиться!
– Но это охлаждает их пыл.
Бабаня, казалось, была искренне удивлена:
– А что им мешает бороться за второе место? Летиция не сдавалась.
– Вот в чем мы надеемся убедить вас, Эсме: примите почетную отставку. Вы вполне могли бы произнести небольшое напутственное слово, вручить приз и... и, пожалуй, даже... э-э... войти в состав судейской коллегии...
– А будут судьи?– удивилась бабаня.– У нас никогда не было судей. Просто все знали, кто победитель.
– Ага, - подтвердила маманя. Ей вспомнились сцены в финалах одного или двух Испытаний. Когда побуждала бабаня Громс-Хмурри, всем это было ясно как день.– Истинная правда.
– Это был бы очень красивый жест, - продолжала Летиция.
– Кто решил, что должны быть судьи?– поинтересовалась бабаня.
– Э-э... комитет... то есть... ну... нас собралось несколько человек. Дабы не пускать на самотек...
– Ага. Понятно, - кивнула бабаня.– А флажки?
– Простите?
– Вы, конечно, развесите гирлянды таких маленьких флажков? И, может быть, организуете продажу каких-нибудь яблок на палочках?
– Разумеется, мы по мере сил украсим...
– Хорошо. Не забудьте про костер.
– Ну, если все пройдет славненько и гладенько.
– Ага. Что ж. Все пройдет очень славненько. И очень гладенько, пообещала бабаня.
Госпожа Мак-Рица не сумела подавить вздох облегчения.
– Значит, все замечательно устроилось, - сказала она.
– Разве?– спросила бабаня.
– Мне казалось, мы договорились, что...
– Да что вы? Неужто?– Бабаня выхватила из очага кочергу и яростно ткнула ею в огонь.– Я еще подумаю.
– Хозяйка Громс-Хмурри, могу я пойти на откровенность?– спросила Летиция.
Кочерга замерла на полдороги.
– Ну?
– Видите ли, времена меняются. По-моему, теперь я поняла, отчего вам кажется, будто непременно нужно быть властной и суровой, но поверьте мне, если я скажу вам по-дружески: вам станет гораздо легче, если вы капельку смягчитесь и постараетесь держаться чуточку
любезнее - вот как присутствующая здесь наша сестра Гита.Улыбка мамани Огг окаменела и превратилась в маску. Летиция как будто бы не заметила этого.
– Похоже, все ведьмы на пятьдесят миль в округе трепещут перед вами, продолжала она.– И надо признать, вы обладаете многими ценными умениями, но, чтобы быть ведьмой, в наши дни вовсе не обязательно притворяться старой злючкой и пугать людей. Я говорю вам это как друг...
– Будете проходить мимо, заглядывайте, - оборвала ее бабаня.
Это был знак. Маманя Огг торопливо поднялась.
– Я полагала, мы обсудим...– заартачилась Летиция.
– Я провожу вас до дороги, - поспешно вызвалась маманя, выволакивая товарок из-за стола.
– Гита!– резко окликнула бабаня, когда компания уже была у дверей.
– Да, Эсме?
– Ты потом вернешься.
– Да, Эсме.
И маманя кинулась догонять троицу, уже шагавшую по дорожке.
Походку Летиции маманя определяла для себя как "решительную". Неверно было бы судить о госпоже Мак-Рице по пухлым щечкам, встрепанным волосам и дурацкой привычке всплескивать ладошками во время беседы. В конце концов, ведьма есть ведьма. Поскреби любую, и... и окажешься нос к носу с ведьмой, которую только что поскреб.
– Несимпатичная особа, - проворковала Летиция. Но это было воркование крупной хищной птицы.
– Вот тут вы попали в точку, - согласилась маманя, - только...
– Пора щелкнуть ее по носу!
– Ну-у...
– Она ужасно с вами обращается, госпожа Огг. Безобразно грубо! С замужней женщиной таких зрелых лет! На мгновение зрачки мамани сузились.
– Такой уж у нее характер, - сказала она.
– На мой взгляд, мелочный и гадкий!
– Ну да, - просто откликнулась маманя.– Так часто бывает. Но послушайте, вы...
– Гита, подкинешь чего-нибудь для буфета?– быстро вмешалась кума Бивис.
– Что ж, пожалуй, пожертвую пару бутылок, - ответила маманя, теряя запал.
– О, домашнее вино?– оживилась Летиция.– Славненько!
– Ну да, вроде того. Ну, вот уже и дорога, - спохватилась маманя.– Я только... я только заскочу обратно, скажу спокойной ночи...
– Как вы вокруг нее пляшете! Это, знаете ли, просто унизительно, поджала губы Летиция.
– Да. Что поделаешь... Такая уж я привязчивая. Доброй ночи.
Когда маманя вернулась в избушку, бабаня Громс-Хмурри стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и лицо ее напоминало неприбранную постель. Одна нога выстукивала дробь.
– А сама выскочила за колдуна, - фыркнула бабаня, едва ее подруга переступила порог.– И не говори мне, что ничего такого в этом нет.
– Но ты же знаешь, колдунам можно жениться. Сдай посох и шляпу - и женись на здоровье. Нет такого закона, чтоб колдуну жить холостяком, если он бросил колдовство. А иначе считается, что они женаты на своем ремесле.