Менялы
Шрифт:
Тони жестом приказал Анджело отойти. В комнате были также Лу, Ля Рокка, который сам сильно нервничал, — Майлс ведь был его протеже, — и Дэнни Каррагэн. Тот самый старик Дэнни… Обычно он в такие дела не совался, но на этот раз «Медведь»-Тони распорядился привести его сюда…
— Итак, все это время ты был у нас «наседкой», работая на свой вонючий банк?
Майлс выдохнул:
— Да…
— Первый коммерческий?
— Да.
— Кому докладывал?
— Уэйнрайту.
— И много ты узнал? Что именно ты ему рассказал?
— О клубе… Об играх… Кто посещал клуб…
— И
— Да!
— Сукин сын! — Тони изо всех сил ударил его по лицу. — Ну, а что ты узнал с точностью, ты, дерьмо?
— Ничего, ничего! — тело Майлса конвульсивно дергалось.
— Врешь! — «Медведь»-Тони повернулся к Дэнни. — Принеси-ка мне вон того самого сока, который ты употребляешь для гравировки…
Во время допроса старый печатник глядел на Майлса с ненавистью. Он кивнул и сказал:
— Сию секундочку, мистер Марино!
Дэнни подошел к полке и взял литровую бутыль с пластмассовой крышечкой. На этикетке была надпись — «Азотная кислота. Для травления металла».
Он поднес бутыль «Медведю»-Тони, тот взял кисточку и окунул в кислоту. Тихонько-тихонько Тони провел кистью по лицу Истина. Секунду-другую кислота въедалась в кожный покров, затем наступила реакция: Майлс взвыл нечеловеческим голосом.
Тони снова окунул кисточку в бутыль.
— Итак, я тебя спрашиваю еще раз. Если не получу ответа, то проведу кистью и по левой щеке…
Глаза у Майлса были как у затравленного животного. Он еле выдавил из себя:
— Фальшивки…
— Ага, ага… А что ты о них узнал?
— Я купил… отправил в банк… затем вел машину… возил в Луисвилль… и…
— Еще что?
— Кредитные карточки… Номера водительских прав…
— Ты знаешь, кто их делал? Кто печатал фальшивые деньги?
Майлс кивнул:
— Дэнни.
— Кто тебе сказал?
— Он… он сам сказал.
— А ты все это протрепал полицейскому в банке? Так?
— Да.
«Медведь»-Тони глянул со злобой на Каррагэна.
— Ты, пьяный болван!.. Дерьмо… Ничуть не лучше, чем он.
Старик буквально трясся от ужаса:
— Мистер Марино, я не был пьян! Я просто думал, что он…
— Заткнись! — сказал Тони и чуть было не ударил старика, но передумал и повернулся к Майлсу:
— Что ты ему еще наговорил?
— Ничего больше!
— Знают легавые, где печатаются деньги? Это место они знают?
— Нет! Нет!..
Тони опять взял кисточку. Майлс следил за каждым его движением. Он уже понял, как надо отвечать, чтобы избежать ненужных страданий. Он прокричал:
— Да, да, знают!
— Ты сказал об этом типу из банка?
— Да, да! — продолжал лгать Майлс.
— Откуда же ты узнал?
Кисточка висела в воздухе. Майлс понял, что нужно срочно придумать любой ответ, любой ответ будет спасительным. Он повернул голову к Дэнни:
— Он сказал мне…
— Ты лгун! Ты грязный лгун!
Лицо старика искривилось от ненависти, он крикнул:
— Мистер Марино! Он лжет! Я клянусь вам, что он лжет!
То, что он прочитал в глазах Марино, привело его в неистовство. Он бросился к Майлсу:
— Скажи ему, ублюдок! Скажи!
Старик оглянулся, увидел на столе посудину с кислотой
и, схватив ее, плеснул содержимое Майлсу в лицо. В комнате раздался последний звериный вопль и все стихло…Даже не зная, как именно пытают Майлса, Хуанита понимала, что едва ли он выдержит эти муки. Тут в комнату вошел человек и принялся отвязывать ее руки, прикрученные к спинке стула. Она подумала, что ее хотят перевести в другое место. Человек развязал руки ей и Эстелле и снял с нее веревочные путы.
— Встань! — приказал он. — А теперь слушай меня. Босс приказал отпустить вас. Вам завяжут глаза, посадят в машину и отвезут подальше отсюда. Ты не знаешь, где была, поэтому завалить не сможешь. Но знай: если ты проболтаешься, если ты скажешь кому-нибудь хоть слово, мы отыщем тебя и убьем твою дочь. Поняла?
Не веря своим ушам, Хуанита кивнула головой.
— Ну, топай! — сказал он и показал на дверь.
Она поднялась со стула и вошла в соседнюю комнату.
То, что она там увидела, прежде называлось Майлсом. И это было ужасно… Она остановилась, ее начало тошнить.
— Двигай, двигай! — торопил мужчина, сопровождавший ее.
Они поднялись по лестнице. Выйдя во двор, Хуанита оглянулась. У стены гаража стоял огромный шкаф; ей показалось, что она его уже видела. Только на этот раз он был вроде бы распилен пополам. Две его половины стояли отдельно, и в обеих половинках было пусто. Возле шкафа виднелось нечто похожее на ящик секретера. Точнее только половина ящика, а вторую двое мужчин выносили из двери. Сопровождавший подтолкнул ее к машине.
— Влазь! — приказал он.
В руках у него были две тряпки, которыми он, очевидно, собирался завязать им глаза…
Хуанита забралась в машину, сделала вид, что споткнулась и, падая, ухватилась за сиденье водителя. Таким образом она смогла взглянуть на проделанный машиной километраж: 25 714,8. Она закрыла глаза, стараясь запомнить эту цифру навсегда.
Когда Эстелла вскарабкалась в машину, водитель сказал:
— Теперь вы обе ложитесь, да без шума, если не хотите неприятностей!..
Хуанита постаралась улечься рядом с Эстеллой так, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Она слышала, как кто-то еще влез в машину. Включили зажигание. Дверь гаража открылась, и они поехали. Как только машина тронулась с места, Хуанита собрала в кулак нервы, внимание и память. Как никогда в жизни, она намеревалась запомнить все: время, скорость и, если удастся, направление поездки…
Хуанита начала считать секунды, как ее учил один друг, фотограф: тысяча и одна, тысяча и две, тысяча и три, тысяча и четыре… Она почувствовала, как машина дала задний ход и развернулась, и насчитала еще восемь секунд, пока они двигались по прямой. Потом движение замедлилось почти до полной остановки. Видимо, они выезжали на шоссе. Затем так же медленно машина повернула налево. Теперь — быстрей: десять секунд. Вот замедляет ход, поворачивает вправо. Скорость увеличивается: тысяча и сорок девять, тысяча и пятьдесят… Так, снижает скорость. Сорок две секунды — остановка. Наверное, красный свет… Тысяча и восемьдесят. — Господи, помоги мне запомнить все!.. Тысяча и девяносто девять, правый поворот…