Менялы
Шрифт:
Через несколько минут он вышел и сказал:
— Все в порядке, мистер Моги, вот ваши покупки!
Майлс лихорадочно думал о том, что происходит в банке в это время. Он вспомнил второе указание: передав кредитную карточку, нужно как можно дольше тянуть время. Это дает возможность Ноллану быстрей приступить к действиям.
— Распишитесь здесь, мистер Моги!
Майлс поставил свою подпись и почувствовал легкое прикосновение чьей-то руки к плечу:
— Майлси!
Обернувшись, он увидел перед собой Жюля.
— Не суетись, — сказал тот. — Тебе это не поможет, наоборот, навредишь себе сильней!
Позади Ля Рокка стояли Анджело и Лу, еще один «носорог», которого Майлс раньше ни разу не видел. Они окружили
— А теперь — двигайся! — приказал Анджело очень тихим голосом.
Потрясенный продавец побежал за ними следом:
— Мистер Моги! Вы забыли ваш шар для кегельбана!
Повернувшись к нему, Жюль нежно сказал:
— Оставь его себе, малыш! Твоему покупателю даже его «шар» на плечах больше не понадобится…
Черный «кадиллак» стоял в нескольких метрах от дверей магазина. Бандиты впихнули Майлса в машину и сходу рванули на третьей скорости…
•
Работа в контрольном центре по кредитным карточкам была в разгаре. Обычная смена — пятьдесят операторов — дежурила в большом зале. У каждого оператора была машинка с катодной лампой типа телевизионной. Один молодой оператор только что получил сигнал, сообщавший, что некто П. О. Моги предъявил кредитную карточку для оплаты в магазине. Для данного оператора это был один из тысячи банальных сигналов, которые поступали в течение дня. Все они были совершенно обезличенными. Никто из операторов не знал, откуда поступали сведения. Они не знали ни города, ни штата. Кредитная карточка, представленная в каком-либо торговом центре Нью-Йорка, могла послужить домашней хозяйке для оплаты счета в бакалейном отделе. Она могла предоставить возможность канзасскому фермеру купить сапоги. С ее помощью можно было перечислить деньги сыну-студенту в Принстонский колледж или позволить кливлендскому алкоголику приобрести себе убийцу — ящик виски, который в конце концов доконает его. Но оператор никогда не знал подробностей. Если позже в этом возникала необходимость, то подробные сведения о покупке можно было получить, хотя это почти никогда не делалось, никому до этого не было дела. Главное заключалось в деньгах. Деньги, деньги, деньги, которые переходили из рук в руки, больше ничего не играло роли…
Сигнал поступил на консоль оператора, тот нажал кнопку и проговорил в микрофон:
— Ваш торговый номер, пожалуйста!
Торговец спортивным инвентарем, который обслуживал Майлса Истина, назвал номер, а оператор напечатал его на машинке. Одновременно номер появился на катодном экране.
— Номер карточки и срок годности? — спросил оператор.
Еще один ответ… Машинный перестук, и снова цифры на экране…
— Сумма, на которую делалась покупка?
— Девяносто долларов сорок три цента.
Напечатано. Экран. Включение в систему электронно-вычислительных машин, стоявших двумя этажами выше… За какую-то долю секунды компьютер принял информацию, прошелся по картотеке и дал ответ: «Одобряю…»
Но что это? Дальше следовало:
Регистрационный номер 7 416 984
Срочно! Тревога!
Не сообщать продавцу!
Срочно доложить вашему старшему!
Немедленно осуществить инструкцию по тревоге № 17…
— Покупку считать одобренной, — сказал оператор продавцу. — Запишите. Регистрационный номер…
Теперь он говорил медленней, чем обычно, нажав кнопку сигнала, вызывавшего старшего дежурного по залу. И сразу же на консоли дежурного появилась дубликация изображения, бывшего на экране у оператора. Старший внимательно прочитал и мгновенно протянул руку к индексу картотеки в поисках инструкции по тревоге № 17.
За это время оператор, преднамеренно спотыкаясь и путая, называл номер регистрационной карточки, затем извинился и начал перечислять цифры сначала…
Сигнал тревоги
не часто появлялся на экранах, но когда это случалось, вступала в действие стандартная схема, которую знал каждый оператор. Главное было тянуть время, замедлить ответ продавцу. В прошлом не раз были пойманы убийцы таким образом; был спасен человек, которого хотели похитить; сохранены ценности искусства и так далее. А все потому, что компьютер бил тревогу. И становилось это возможным благодаря кредитной карточке, составленной определенным образом. Как только такая карточка предъявлялась в любом месте, необходимые операции начинались сразу же. Пока все приводилось в движение, оператор должен был выиграть хотя бы несколько секунд, ибо каждая секунда была на вес золота…Старший дежурный немедленно приступил к исполнению инструкции № 17. Первым делом он поставил Н. Уэйнрайта, вице-президента банка по безопасности, в известность о том, что предъявлена карточка на имя П. О. Моги. Нажав несколько клавишей на своей машинке, он получил из компьютера дополнительные сведения: спортивный магазин Питса и адрес улицы. Уэйнрайт, лично отозвавшийся на звонок, сразу же записал номер телефона и адрес. Секундой позже для старшего дежурного оператора и компьютера все закончилось. Для Ноллана Уэйнрайта все только начиналось. До этого он уже переговорил с сотрудниками ФБР, и теперь они активно разыскивали очевидно похищенную Нуньес и ее ребенка по всему городу. Получив адрес магазина, Ноллан опять позвонил в ФБР, и агенты уже мчались к этому месту. Сам Уэйнрайт выбежал на улицу к своей машине. Когда он подъехал к магазину спортивного инвентаря, агент Инес уже опрашивал всех, кто мог видеть похищение Истина.
— Бесполезно, — пробормотал он Уэйнрайту. — Все кончилось до нашего приезда…
Уэйнрайт кивнул в сторону продавца:
— Дал описание?
Сотрудник ФБР покачал головой:
— Парень так сдрейфил, что не может припомнить ни одной физиономии, ни одной приметы…
Лицо Уэйнрайта вытянулось:
— Что дальше?
— Ты же сам был полицейским, — ответил сотрудник ФБР, — и сам знаешь, как все это бывает по правде, а не понарошке… Ждешь и надеешься, что кто-нибудь вляпается!
•
До нее донеслась какая-то возня, затем послышались голоса. Она догадалась, что они схватили Майлса и привезли его сюда. Звуки шли откуда-то сзади. По всей вероятности, это происходило в соседней комнате, и она поняла, что между комнатами была неплотно закрытая дверь. Она услышала крик Майлса, затем удар, хрип, снова удар… И тишина. Прошло немного времени, и она вновь услышала голос Майлса, на этот раз более различимый:
— Нет! О, боже, нет, нет… Я прошу вас, не надо!..
Ей послышались удары молотка, будто по наковальне.
Голос Майлса превратился в нечленораздельный вопль. Его крик становился все страшнее, страшнее и, казалось, ему не было конца…
Если бы Майлс мог покончить жизнь самоубийством в машине, он бы это сделал не раздумывая. Он знал, что теперь настало именно то ужасное, чего он больше всего боялся… Над ним стоял Марино. Обращаясь к Анджело, он сказал:
— Он почему-то недостаточно громко верещит. Видимо, мало, что мы ему прибили руки гвоздями к столу… Я думаю, ему хочется, чтобы и каждый пальчик в отдельности тоже прибили!..
«Медведь»-Тони, попыхивая сигарой, наблюдал за происходящим. После того как первый гвоздь был вбит в палец Майлса, он сказал:
— Ну вот, теперь ты вроде бы запел… Сбавь темп, Анджело! А ты пой как следует, мистер Истин. Пора раскалываться вчистую. Эй, не держите его, ведь он и так прибит, никуда не денется…
Майлс застонал.
— О’кей, — молвил Тони. — Вроде бы ты и поговорить с нами не хочешь. Что ж, пожалуй, продолжим наши игры…
— Нет, нет! Я расскажу! Я все… — прошептал Майлс. Кричать он был уже просто не в состоянии.