Марвики
Шрифт:
Атим поморгал и в очередной раз исследовал шкатулку. И точно, в отличии от большинства себе подобных, эта шкатулка отличалась полным отсутствием каких-либо отверстий.
– Спрошу у дядюшки Ила, может, он что-нибудь знает, – решил Атим, бережно убирая шкатулку в карман пиджака. – Господин вождь, спасибо вам большое за то, что хранили ее столько лет. Теперь у меня есть настоящая память об отце. По правде говоря, я всю жизнь считал его… безответственным, что ли…
– Не за что, ведь это было нетрудно, есть она не требовала и на прогулку не просилась, стояла себе в укромном местечке, – ответил Даин. – Велеть проводить тебя до выхода?
– Сам справлюсь, ваш дом удивительно похож на дядюшкин, –
– Молодой человек, как вы думаете, сколько лет вашему вождю?
– Эээ… семьдесят? – предположил Атим и прикусил язык.
– Восемьдесят два, – отрезал Даин. – Поэтому, нет ничего страшного в том, что я слегка запамятовал и вспомнил о деле лишь намедни. Хотя я подготовился, записал напоминание на клочке пергамента, да только казус вышел.
– Какой?
– Забыл, куда его засунул, – признался достопочтимый вождь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ГОСТЬЯ ИЗ ГЛУБИНЫ
Атим обхватил шкатулку двумя руками и принялся вдумчиво вертеть ее по часовой стрелке. Его не покидала надежда, что существует хоть малейшая возможность вскрыть ее без помощи ключика. Опрошенный дядюшка Ил клятвенно заверил племянника, что кроме маленького сына, брат оставил ему только кукиш с маслом. Но Атим доставал дядюшку раз за разом, заставляя его вспоминать малейшие фрагменты своей жизни, в который могла засесть заветная отгадка. Но дядюшка снова и снова отрицательно мотал головой и пристраивал Атима к какому-нибудь делу. Очень скоро сообразив, что с дядей кашу не заваришь, Атим отлип от последнего, вместо этого принявшись обыскивать весь дом вдоль и поперек. Он и сам не знал что именно искал, но загадочная шкатулка буквально кружила мальчику голову.
– А давай тюкнем его молотком легонько? – простодушно предложил Юн. – Уж очень интересно посмотреть что там внутри.
– А давай тебе по темечку молотком тюкнем?! – обозлился Атим. – Уж очень интересно посмотреть что там внутри! Боюсь, нас ждет страшное разочарование!
– Ладно, ладно, не кипи, – примиряюще прокряхтел Юн. – Но открыть ее все равно невозможно, остается лишь гадать о содержимом. Некрасивая шутка – дарить кому-либо наглухо задраенную коробку.
– Она какая-то странная, – тихо прошептал Атим, прикасаясь щекой к резной крышке. – От корпуса постоянно исходит тепло, такое приятное.
– Как думаешь, это как-то связано с тем, что внутри шкатулки? – задумчиво спросил Юн.
– Почем мне знать? – пожал плечами Атим. – Знаешь, мне думается, что в ней ничего нет. Абсолютно. Просто папа и впрямь купил ее на какой-нибудь заморской ярмарке, как есть, без ключа, и подумал, что шкатулка сойдет в качестве сувенира на память. Поставлю ее на полку, все-таки единственная вещь, напоминающая мне о родителях… по крайней мере, одном из них…
– Тут я способен дать тебе фору, – криво усмехнулся Юн. – Дом, в котором я живу с бабулей, принадлежал моим родителям, он сам памятник. Да и внутри полно вещей, которыми так или иначе они пользовались, а еще куча фотографий, портреты и прочая мелочевка. Странно все-таки, что от твоего отца там мало осталось.
– Этот дом в собственности у дядюшки Ила, – сказал Атим. – Отец наезжал сюда нечасто, жил от силы одну неделю в году. Откуда здесь взяться его пожиткам?
Кстати, у Атима имелась фотография с изображением Лоика Аллера, довольно потрепанная карточка. В свое время дядюшка Ил поведал, что его братишка терпеть не мог позировать перед фотообъективом, поэтому, всем кто хотел его щелкнуть, приходилось пускаться на стремные
авантюры. На фото, стоящим у Атима на тумбочке, Лоик был запечатлен сидящим на корточках перед кустом смородины, с довольно-таки диким выражением лица. Наверно, именно в эту секунду он обнаружил, что его пытаются поймать на фотоприцел, и пришел в бешенство.– Атим, сколько можно тебе повторять! – донесся снизу гневный голос дядюшки Ила. – Я с самого утра всячески умоляю тебя помочь мне в огороде! Горох зарос чернухами по самые помидоры!
Глаза Юна моментально вспыхнули огнем. Его среди ночи разбуди и пихни в руки тяпку, так он без разговоров побежит окучивать картошку. Атим вздохнул, водрузил шкатулку на полку и отправился с Юном в огород бороться с разросшимися сорняками.
С того дня минуло около двух месяцев. Атим накрепко запомнил разговор с вождем Даином, поэтому старался понапрасну не подводить его. Вместо обычных выходок Атим заставил себя полюбить какое-нибудь безопасное занятие. В этом ему совершенно безвозмездно помогал Юн, который являлся настоящим мастером по скучному и унылому существованию. В итоге Атиму приглянулось искусство плетения безделушек из березовой коры. В большинстве своем это были крошечные туески, в которых при желании можно было хранить пуговицы или рыболовные крючки. Не ахти какое веселье, конечно, зато есть прекрасная возможность незаметно кидаться кусочками коры в лучшего друга и с удовольствием смотреть на укоряющее выражение его лица.
Про шкатулку Атим тоже не забыл. Как-то раз он услышал, что местный кузнец умеет вскрывать любые замки без порчи имущества. Не колеблясь, Атим отнес шкатулку мастеру, но то вскоре вернул ее, пребывая в довольно скверном расположении духа.
– Ее не открыть, – сердито заявил кузнец, которого эта проблема явно задела за живое. – Много замков повидал, но эта хрень буто издевается надо мной! Точно тебе говорю, парень, она заколдована!
– Заколдована? – недоверчиво переспросил Атим. – Кому придет в голову накладывать чары на обыкновенную шкатулку? И потом, в наших краях магия не сильно популярна…
– Зато на западе, да и на востоке, эту магию вместо хлеба потребляют, – зудел кузнец. – Уж помяни мое слово, дело тут нечисто.
Атим покивал для острастки и забрал шкатулку. В то, что она каким-то образом заколдована, мальчику плохо верилось. Очевидно, что кузнец просто не справился с поставленной задачей и, дабы не выглядеть последним простофилей, выдумал версию про колдовство.
– И чего она у тебя такая недоразвитая? – ошарашенно осведомился Юн, разглядывая крошечный коробок, который только что смастерил Атим.
Скрестив ноги, друзья сидели на полу спальни Атима и забавлялись плетением туесков. Все пространство вокруг было усеяно березовыми огрызками.
– Нормальная пуговичница, – отмахнулся Атим.
– Да в нее даже одна пуговица не поместится, – не отставал Юн.
– Очень даже поместится, – не преминул возразить Атим и воочию продемонстрировал другу степень его заблуждения. – Гляди, спокойно влезает и не жалуется, в отличии от тебя.
– То есть, ты сплел коробок, чтобы носить в нем одну-единственную пуговку? – не унимался Юн. – Ну не дурость ли?
– Слушай, чего ты на меня налетел? – усталым голосом спросил Атим. – Мы занимаемся этой ерундой почти два месяца. Два месяца, Юн! Поначалу даже мне это казалось увлекательным, но все на свете имеет свои сроки годности. У меня уже зубы ноют от тоски, еще капля и я отправлюсь поливать дядюшкины клумбы. Ты этого хочешь? Ты правда желаешь мне такой ужасной участи? Скажи?
– В ухаживании за цветами нет ничего дурного, – по привычке заквохтал Юн. – Это же сплошное удовольствие, свежий воздух, одуряющий аромат, благодать, одним словом.