Марвики
Шрифт:
Атим полной грудью вдохнул восхитительный аромат морского воздуха, пропитанного цветочным благовонием. Когда сюда примешался еще и запах конского навоза, Атим скривился и, свернув на Зеленую улицу, пошел в сторону дома своего лучшего друга.
Юну Барбину было всего шесть лет, когда его родители поехали кататься на лодке в море, где попали в шторм и утонули насмерть. Впрочем, в королевстве, практически на треть заполненном водой, подобный вид смерти был очень популярен. Даже на могилах зачастую можно было встретить надпись не «безвременно усопший», а «безвременно утопший». Юн остался на попечении своей бабушки, милейшей старушки по имени Фила. Больше
Глядя на эту странноватую парочку – апатичного Юна и Атима с иголкой, застрявшей в заднице – сложно и представить, в какой вселенной два таких разных персонажа могут стать лучшими друзьями. Наверно, ответ крылся в редком взаимопонимании. Скрипя зубами от скуки, Атим заставлял себя надевать садовые рукавицы, чтобы помочь Юну привести в порядок особо заросшую клумбу. А Юн – беспроблемный ребенок, гордость бабушки, частенько отправлялся с Атимом на поиски очередных неприятностей. На Марвиковом острове хватало ребятни, и вроде бы можно было найти себе друзей по интересам, но у Атим с Юном подобных мыслей не возникало. Им просто нравилось быть вместе.
Атим отворил резную калитку и вежливо кивнул старушке, чье лицо маячило в окошке. Бабушка Фила мотнула головой в ответ и поджала губы. Она замечательно относилась к Атиму, но искренне полагала, что ее внук мог бы найти друга поприличнее. Ее немало смущала склонность Атима Аллера ко всякого рода безобразиям. Впрочем, мы уже выяснили, что старушка Фила души не чаяла в Атиме, только никогда в этом не признавалась и скрывала правду изо всех сил.
Юн Барбин по обыкновению сидел в цветочных зарослях и, пыхтя, гонялся за жуками-пыльцеедами. Для такого случая он облачился в просторный комбинезон и нацепил резиновые перчатки. Атим неслышно подкрался сзади, возложил руки на плечи друга и замогильным голосом произнес:
– А кто это у нас такой пухлый?
Юн от неожиданности заорал и выронил миниатюрные садовые грабли. Он всем телом развернулся к Атиму и ошеломленно заморгал. Бабушка очень любила внука и поэтому бесперебойно пичкала его пирогами собственного производства. Естественно, подобные мероприятия не могли пройти бесследно и отражались в виде довольно округлого лица с парой милых подбородков. Юн был на полголовы ниже Атима, но раза в два тяжелее за счет крупного туловища и широкого таза.
– Никогда так больше не делай, слышишь! – рявкнул Юн, лицо которого, измазанное грязью, покраснело.
– Хорошо, – покладисто согласился Атим. – В двести тридцать пятый раз я учту твои замечания. Ты знаешь, что к трусишкам по ночам приходит призрак Афалии и забивает подушкой до смерти?
– Детские страшилки, – буркнул Юн. – Будь оно так, я бы уже давно валялся на кладбище. Ладно, чем займемся?
– Можно засесть в кустах у берега и покидаться яйцами птицы-болтушки в…
– А еще лучше прогуляться на рынок, – торопливо перебил Атима Юн. – Я слышал, туда завезли семена серебристых ромашек, я давно о них мечтаю. Что скажешь? Прелесть, да?
Атим недовольно выпятил нижнюю губу. В его понимании выражения «закупка семян» и «прелесть» не в состоянии соседствовать настолько близко. Но ведь в этом и заключалась настоящая дружба: идти на уступки и всячески поддерживать интересы товарища.
– Договорились, но потом пойдем на берег, наберем яиц и…
– Нет.
– Да ты даже не дослушал, – с укором произнес Атим Аллер. – Мы не станем их есть, просто покидаем в рыбаков. Попадание в голову –
десять очков, в спину – пять, а у кого получится закинуть яйцо в сачок, тому положен специальный приз…– Дай подумать… Нет!
– Что-то ты недолго думал, – насупился Атим.
– Ты хоть представляешь, как воняют эти яйца, – покачал головой Юн. – От дяденек станет разить на милю, потом они придут к моей бабушке, и она запрет меня на неделю в комнате.
– Да они даже не узнают, что это мы, – пообещал Атим. – Спрячемся в кустах и…
– Не узнают? – изумился Юн Барбин. – Да все на острове уже в курсе, что если произошла какая-то хрень, то в этом замешан Атим Аллер. Автоматически! А где ты, там и я, это тоже ни для кого не секрет.
– Ладно, придумаю что-нибудь еще, – обиженно буркнул Атим. – Такую интересную игру запорол, болван… Ты на рынок прямо так пойдешь, в грязном тряпье?
– Сейчас мигом переоденусь, – просиял Юн и сайгаком поскакал в дом. Правда, вылетел оттуда в ту же секунду, когда по окрестностям пролетел сердитый крик бабушки: – Куда в грязных сапогах несешься, охальник!
На рынке, как и предполагал Атим, царило непроглядное уныние. Пока Юн с восторгом перебирал товар в цветочной лавке, Атим потратил последние деньги на порцию халвы и умял ее в порыве вселенской тоски. Когда-то на месте этого самого рынка возвышалась величественная крепость, за стенами которой денно и нощно ковалось оружие, слышались бодрые крики марвиков-воинов, а по пыльным дорогам маршировали строи бородатых и грозных солдат. Атим многое бы отдал, чтобы попасть в то время, когда марвики не могли отличить ранет от аниса, зато духом были крепче и силой мощнее. А сейчас все поросло быльем, арсенал безнадежно стареет в земле, и от осознания подобного беспредела у Атима наворачивались слезы.
В скором времени друзья шли к пристани, чтобы искупаться. Такое времяпрепровождение не противоречило принципам ни одного из них, поэтому они быстро договорились.
– Слышал про старика Мита? – поинтересовался Юн, когда они проходили мимо часовни.
– Ага, мне дядюшка рассказывал, – скуксился Атим.
– Ужас, правда? Вроде еще не совсем дряхлый, а безумие подкралось незаметно. Я…
– Хочешь об этом поговорить? Почему бы и нет, давай сядем в тенечке на лавочку и обсудим удивительную новость. Славно помашем языками, и время пролетит в одно мгновение…
– Начинается, – вздохнул Юн.
– Продолжается, – поправил Атим. – У меня ушные перепонки в голос ревут от подобных разговоров. Ведь скукотища смертная!
– А тебе войну подавай, – развел руками Юн. – Как можно мечтать о таком?
– Я не о войне мечтаю, сколько раз тебе повторять, а… о том духе, том величии, понимаешь? А если на нас нападут, что станем делать?
– Никто на нас не нападет, не нагнетай, – вздрогнул Юн.
– А все же? Чем будем врага бить? Забросаем их картошкой и измордуем лопатами?
– Лопатой-то по башке – не самое приятное удовольствие, – усмехнулся Юн.
– Марвиков уже никто не боится как раньше! Единственный, кто тут может всерьез напугать, это дворничиха с Колокольной улицы. От ее улыбки голуби в обморок валятся, а затем еще долго притворяются мертвыми, пока она не уйдет.
– Вот ее и отправим на переговоры, если что, – произнес Юн
– Смех смехом, но мне уже порядком надоели беседы о том у кого сад красивее, или коза бодливее, – отрезал Атим. – Историю с шаманством Мита теперь будут обсасывать до посинения, до тех пор, пока кто-нибудь не вырастит тыкву размером с кита!