Мама
Шрифт:
Ну, посуди сам - далеко от города, много продуктов, а вокруг, как в той песне, степь да степь кругом.
– Но из разговоров я понял, что вы тут были не первыми?
– Голос Ольховского был слегка ироничен, но лишь слегка.
– Да, представь себе, умные мысли имеют свойства приходить в голову разным людям. МВД-шники тут окопались, человек двадцать. У них и 'охранная грамотка' была. Короче, мы не стали идти на штурм, а они не стали играть в '300 спартанцев'. Решили миром - они вливаются в наш дружный коллектив, а их командЭр входит в наш междусобойчик.
Звон рюмок, - банкующим на правах хозяина был Кравчий, - и молчание, - каждый их них думал о своем. Ольховский не выдержал
– Сергей Петрович, - сказанное было произнесено, скорее, с долей шутки, чем с пиететом, - нам помощь твоя нужна. Небольшая, но помощь.
Ответный кивок, и Ольховский продолжил.
– В ваш 'колхоз' идти у меня желания нет, равно как и у моих орлов. Но, - собеседник Кравчего поднял палец вверх, - мы не отказались бы от союза с вами. Вам будет выгодно иметь глаза, уши и десяток стволов на дальних подступах к Томаковке, а нам - знать, что есть, кому кричать 'Help', если станет совсем кисло.
– И сколько километров будет разделять нашу дружбу?
– Голос Кравчего был полон иронии.
– Еще не знаю, сейчас ищем жилье для постоянного обитания.
– Господи!?
– Сергей Петрович был искренне удивлен - Да кругом пустующих зданий сколько угодно. А у тебя с добрый десяток стрелков?! Откуда проблемы?!
– Так то оно так, - в отличие от удивленного Кравчего Ольховский был скорее грустен, - но давай прикинем. Ведь мы поставили задачу найти себе постоянное жилье не для базы, где можно отсидеться между грабь-рейдами, а именно что жилье.
Ты говоришь, что 'Вокруг полно пустого. Так вовсе нет! Эти два месяца мы просто старались выжить и не делать ошибок. Короче, сидели тихо как мышки, типа нам надо сохранить себя для потомков и не делать ошибок... А другие, те что по дурнее или поумнее, - не сидели, забившись в норку.
Командир отряда выживальщиков сделал паузу, допив остатки коньяка, салютуя своему хозяину, и продолжил.
– Итог! Сейчас нужного жилья, отвечающего тому, что мы ищем, и при этом свободного, может и не быть.
Ольховский начал загибать пальцы -
– Мизинец. Рядом должна быть пашня. И с нормальной землей и рядом, а не в 3-5 километрах. И хорошая, а не изгаженная химией, с нормальной кислотностью. И земли должно быть много. Мои люди в необходимость вошколупиться в земле - верят, но сами не горят желанием. Поэтому земля должна кормить много людей, которых мы будем приглашать, тянуть, привлекать.
– Безымянный. Расположение. Не слишком далеко от города, но и не в пригороде.
– Средний. Строения. Желательно новые, капитальные, предназначенные для жилья, рассчитанные на долгий срок.
Ольховский хотел дальше продолжать, но, махнув рукой с тремя зажатыми пальцами и выпалил на одном дыхании, - попробуй найти небольшое хорошее жилье, отдельно стоящее, капитальное, для небольшой группы, но с перспективами и близ дороги, но не на самой дороге. и т.п, и т.п.
– такого жилья не так уж и много. Поверь! И оно уже занято. Нам остается или довольствовать худшими вариантами, или отбить оптимальный.
Но тут есть своя логика - отбив его, нет гарантии, что не будет врагов и выстрела в спину.
– Ну, перебьем-выгоним мы 10-20 человек, но где гарантия, что не будет 21-го мстителя со снайперкой или минометом?
– Хотя, это и не глобальная проблема, но повозиться нам придется. Так что, если есть зацепки - буду благодарен за инфу.
Сергей Петрович внимательно выслушал монолог собеседника, а потом произнес тихо и спокойно слово - НЕТ.
А потом, то ли под действием алкоголя, то ли от нахлынувшего желания быть наконец хоть с кем откровенным, начал говорить.
– То, что я тебе скажу, Ольховский,
я говорю тебе и только один раз.– Сделав паузу, и глубоко вздохнув, он продолжил.
– Сейчас тут крысятник единомышленников. МВД-шники, ДПС-ники, пожарники, просто группки по интересам.
Плюс во внешнем периметре около тысячи человек, и там тоже есть вооруженные группы людей, - народная милиция, которая держит внешний периметр. Это уже не 'наши'. Наши все тут - Сидят на харчах, а там, - он махнул головой в сторону лагеря спасения, - просто вооруженные самооборонщики. И у них, а вернее, у их лидеров, тоже есть мнение, которое мы не можем не учитывать.
– Сергей Петрович, - неожиданно перебил его Ольховский, - позволь ... Ты НАШУ контору не упомянул в качестве субъектов влияния. Это случайно? Или...
– Или. И не упомяну. Нет больше НАШИХ. Есть бывшие СБ-шники, рассосавшиеся по разным группам, есть личная охрана Главы Совета, сиречь меня. А вот нашей СБ-шной кодлы нет. И уже не будет.
Лицо Ольховского выражало крайнее изумление.
– Сергей, такое может быть только если...
– Да!
– Кранч, Евтушенко...Кто еще там?
– А!
– Пицык. И мой зам. А нет лидеров, так и людей легко к себе переманить. Нас то и было человек сорок от силы. Кто-то погиб, кто-то дезертировал, а кто-то и остался.
– И кто их?
– Официальная версия гласит, что мой зам героически погиб спасая своего руководителя от заговорщиков.
– А не официальная?
– А то, что ТАМ было, знаю только я. Думаю, что этого вполне достаточно.
Ольховский закашлялся, поймав на себе взгляд Кравчего. Было в нем что-то новое, странное и маслянистое. А Кравчий продолжил.
– Так что Томаковка тебе сейчас вряд ли поможет. Тут своих проблем туева хуча, идет грызня, тянут одеяло друг на друга, уроды. И давно бы перетянули. Но.. Ты посчитай! Тут за каждой группкой стоит человек 40-50 активных стволов. А их тут около десятка, этих группок по интересам, плюс личная охрана 'Отца русской демократии и Спасителя Отечества первой степени', то есть меня, это еще двадцать человек. Плюс чуть менее сотни 'милициянтов' во внешнем круге.
– Да, они лишь держат периметр, выполняют черновую работу, отстреливая редких 'ходячих' и лупя крыс палкой, да - они плохо вооружены. Но у них есть одно НО!
– Им некуда деваться, и они зависят от наличия еды, безопасности и спокойного сна своих родных.
– Все, кто сейчас во внешнем круге - это семейные, у которых или больные дети, или не-ходячие родители, или у жен реактивный артрит вкупе с травмой спины. Поодиночке они не выживут, а в нормальные группы их не примут. Знаешь, что такое "последняя стая"?
– Нет. Что-то с волками связанное?
– Не угадал. Когда птицы, спасаясь от зимы, летят на юг, разные инвалиды и прочие 'серые шейки' разных пород сливаются в отдельную стаю.
– Представь себе стаю, в которой и утки, и аисты, и прочие птеродактили!
– И летят они последними. И недолетают, конечно же. Ну, так вот, у меня за воротами около тысячи таких 'серых шеек'. Тех, кто еще жив, но для полета в любой стае бесполезен, но если останется один, то умрет. И у этих 'серых шеек' есть около сотни защитников.
Мы знаем, что они балласт, и они знают, что мы знаем. И мы знаем, что они знают, что мы знаем... Ты, когда к лагерю подъезжал, на что внимание обратил?
– Ну, много на что было посмотреть. Партизаны твои, из "серых шеек", что с ружьями ходят и палками машут.
– А еще? Подумай...
– Кольца?!
– О! Лагерь спасения имеет девять 'колец' палаток и времянок. И, если ты заметил, раньше он имел как минимум двадцать таких колечек. Было двадцать, а стало пять!
– А люди?