Мама
Шрифт:
Кравчий отложил бумагу и взглянул на присутствующих. Подобное донесение было уже не первым за последние три дня - люди к ним люди к ним не только приходили, но существовал и обратный поток. При чем потоки были неравноценными: оставались в основном семейные, женщины с детьми, реже - старики, или просто те, кто в одиночку бы не выжил, а уходили - 'одиночки', и в основном - мужчины.
Кто были те, кто, прихватив автоматы и машину (ее то не жалко - их сейчас хоть пруд - пруди) ушли в неизвестность, было ясно и так. 'Индекс вменяемости' у всех был полный и круглый ноль. Терять нечего, якорей у них тут уже нет, а ведь где-то у них еще могут быть или родственники
Несколько дней назад, когда их БМП, расталкивая застывшие легковые машины полез в свой первый рейд, он еще не предполагал, насколько адская работа предстоит ему и всем остальным членам созданной 'организации'. При чем возникали такие проблемы, о вероятности которых он даже не предполагал.
Захват и зачистка Речь-Порта и юридической академии прошли относительно легко, тогда как разборки и препирательства с 'мажорными обитателями' жилого высотного комплекса - 'Две башни' и их охраной добавили ему седых волос и приступ астмы.
А дальше началась работа по снабжению тех, кого снимали с балконов, разблокировали из запертых машин, или кто просто пробивался к ним самостоятельно. И всем требовались еда, вода, лекарства и, главное,- безопасность! И еще, немножко антидепрессантов, которые Кравчий, по согласованию с остальными 'команданте', как он про себя называл начальников "островков спасения", решили добавлять в воду.
Но сейчас Сергей Петрович многое бы отдал за то, что бы 'уровень проблемности' оставался на уровне первых дней Беды. Но это было уже невозможно: снулых и тупых зомбаков первых дней в городе практически не осталось. При чем их не стало стараниями самих же людей, которые честно и добросовестно исполняя полученные инструкции по срочному отстрелу собак, и повреждению мозга у всех только что преставившихся. И вчерашние снулые и неповоротливые зомби, стараниями своего же 'объекта охоты', получали мощный источник для питания и ап-грейда...
– Как добрались, господа офицеры, полушутя спросил Сергей Петрович, обводя взглядом своих 'вассалов'
– Петрович, ты же сам знаешь, к тебе пробираться - это недетский геморрой, - ответил Рыбников, комендант объекта 'Юр. Академия'.
– Но, наверное, вопрос действительно важный раз меня задержал, а Евгения Александровича и Севастьяныча - к себе пригласил?
– Правильно мыслите. Какой вопрос сейчас и всегда самый важный?
– Не понял? Поясни.
– Лица его и двух других 'комендантов' отражали смесь недоумения и заинтересованности
– Что у нас решает все?
– А! Кадры? Как завещал Иосиф Виссарионович!
– Вот именно.
Кравчий встал и подошел к шторке, которая закрывала приготовленную карту, с нанесенными на ней островками спасения, магазинами, продуктовыми базами.
– Вот, смотрите. Людям нужно как-то питаться, и еда есть в городе. Нужно просто пойти и взять ее!
– Если бы!
– Грустно отозвался комендант Речьпорта, - Сергей Петрович, разреши свои пять копеек вставлю, - и дождавшись кивка Кравчего, продолжил, - это правило - пойти и взять, работало первые 2-3 дня с начала всего этого, - он махнул рукой в сторону окна и условного 'этого', - пока наша 5-тысячная орава (а у нас скоро таки и больше людей будет) не подъела все, что находилось на расстоянии полукилометра от объекта укрытия. А что дальше то делать?
– А дальше нужно выходить за простреливаемый с крыши объекта периметр и углубляться в город.
– С наигранной наивностью
– Но у нас для этого просто людей!
– Подал голос комендант 'речников', и остальные поддержали его кивками.
– А почему нет? Евгений Александрович, на твоем объекте же почти восемьсот человек?
– Ну да ладно - 75% из них, если не больше, женщины и дети, но ведь остальные - мужики?
– Сергей Петрович, я смотрю, ты мою цидульку держишь?
– Ну?
– Их шестеро было сначала. Все с оружием, все при голове, и все 'нулевые'. Слукавил я, что они сбежали. Один раз эта команда за продуктами съездила - удачно, второй раз - тоже, а на третий - нарвалась на какой то выводок морфировавших собак в магазине. Ребята потеряли одного человека, но с продуктами таки вернулись.
– И?
– Да ничего. Приехали, выгрузили продукты из машины, четверо внизу осталось, а пятый поднялся, пожал мне руку, и они уехали. Сказали, что насовсем.
– Надеюсь, не останавливали?
– Мы не идиоты.
– Павел Маркович, а у тебя что?
– Обратился Кравчий к коменданту 'юристов'
– Трое убитых 'в поле', и около сорока дезертировавших за последние два дня... Но вот число 'активных штыков', которых можно бросить в дело - увеличивалось крайне незначительно, если даже не уменьшатся.
– Евгений Александрович, а у тебя что за последнее время ?
– Один погиб - я про него говорил, и более двадцати просто ушло за вчерашний день, - он хотел продолжить, но Кравчий движением руки остановил его
– Подожди, я об этом сейчас и буду говорить, поэтому я Вас и собрал. То, что 'нулевые' - не самые лучшие 'бойцы', все уже и так поняли?
– Угу. В целом нормальные люди, - были, но я даже рад, что они нас покидают. Очень многие из них, мягко говоря, отмороженные или смерти ищут, или... Да много разных ИЛИ, но для человека потерявшего всю свою семью - чем мы интересны? Ничем!
– А что с семейными?
– В целом, как солдаты или боевые единицы - гамно, - коротко резюмировал Прудников, и продолжил, - даже если они действительно солдаты.
– Тут я с тобой согласен, - поддержал Кравчий Прудникова. А затем его же и спросил, - ты последним прибыл, когда поднимался по лестнице, тот Кинг-Конг с дитем в обнимку в холе еще сидели?
– Да, но его вроде пытались куда то отвести. Кажется неудачно.
– А ведь он пешком с ломом в руках несколько дней шел через пригороды и по железке.
– Пешком!? С ломом?!
– Угу. К семье шел. И нашел. Один сын, правда, уцелел. Он его теперь из рук не выпускает, возможно, слегка тронулся, я не знаю.
– К чему ты это?
– Как вы думаете, смогу я просить его оставить сына на чье то попечение и уехать на задание? Да он же меня прибьет в аффекте!
– Ответил Кравчий, повышая голос.
– Петрович, я кажется, понял что ты хочешь сказать, - нулевые - это 'отмороженные', 'суицидники' и потенциальные дезертиры, но и с 'семейными' не легче, потому что...
– Тряпки, - ответил Кравчий.
– Не в упрек им, но родители, жена и дети, половина из которых уже успела сдохнуть и обратиться, а вторая половина рядом с ними сидит и от страха усирается - это не самый лучший стимул для дальних экспедиций и ближних вылазок. Одни не могут своих бросить, другие готовы, но на них жены висят и волком воют, а с третьими - все и сразу, только бы к уцелевшим детям быть поближе, а от 'обратившихся' - подальше. В лучшем случае их к амбразурам можно ставить, что бы 'тех', что у забора топчутся - отстреливали, да яму для утилизации копать.