Чтение онлайн

Сергея Петровича втолкнули в душевую, бросив ему вслед висевшие его кабинете, еще с незапамятных времен, форменные пиджак и брюки. Нижнего белья не нашлось.

3-е мая 2007г ., около 14.30 - 'Третий звоночек'

Он вышел к своему бывшему заму, своей правой руке, почти таким же каким и входил - жалким, окровавленным. Пицыка в кабинете не было.

К своему бывшему шефу Евгений испытывал сейчас сугубо брезгливость и отвращение. Маленький толстяк униженно скулящий, ноющий и не желающий с достоинством принять неизбежное, отказавшийся от достойного конца в пользу позора.

Женя

не был одинок в своем отношении к Кравчему, - бывшего шефа презирали и Кранч, и Пицык, и Евтушенко. А потрясение, которое этот мерзавец испытал, окончательно проявило его истинную натуру - натуру жалкого слизняка, ноющего и умоляющего. Слизняка, от которого все также пахло дерьмом и страхом.

Зрелище было настолько жалким и гадким, что Евгений, развернувшись в вполоборота, показал Кравчему на дверь, куда тот должен был идти, - и лишь в последнее мгновение успел отметить, что из душевой Сергей Петрович вышел в туфлях явно на босу ногу. Этого мгновения слизняку хватило.

Умирать Сергей Петрович не собирался, как ни собрался идти на суд чести или стреляться. Ему действительно было очень страшно, и он рыдал, мочился в штаны и закатывал истерику по настоящему - не притворяясь. Но в глубине души, какой то маленький хитрый зверек внимательно наблюдал за окружающими, надеясь, что судьба подарит ему шанс.

Обычно такие подарки Судьбы бывают редки, - но если ей помочь?!
– Запах в кабинете и жалкое зрелище бывшего шефа не добавляли позитивных эмоций, а Кранч и Пицык слишком уважали себя, что бы такое терпеть, и поэтому почетную обязанность подготовить впавшего в истерику бывшего начальник поручили его же бывшему заму. А сами вышли в коридор покурить.

Вряд ли это можно было назвать ошибкой - в комнате не было ни оружия, ни мебели, окна были плотно закрыты и зарешечены, а охрана периметра в основном находилась на крыше. Кравчему было некуда бежать, и некого было звать на помощь. Скрутить же двухметровому Жене маленькое толстое ничтожество - особого труда не составляло.

Да, Сергей Петрович был грузен, если не сказать, толст, испуган до усрачки, его положение было аховым. И он это понимал. Но отчаяние помноженное на решимость и спрыснутое адреналином, часто подсказывает человеку очень нетривиальные ходы.

Покойная Аня Годенко любила цветы, но их, после начала беды, поливать их было некому и некогда. Но и выбросить было жалко - они были как будто символом еще недавней мирной и тихой жизни. Решение было простым - около трети 'санитарной' комнаты было уставлено фиалками и геранью. И у Кравчего, предоставленного самому себе, было лишь несколько минут для того, что бы сложив один носок в другой бросить туда несколько камушков лежавших меж цветов. Вес груза в его самодельном кистеньке был не более двухсот грамм, но отчаяние и ощущение ШАНСА сделали свое дело: короткий взмах кистеньком выдернутым из за спины погрузили конвоира Сергея Петровича в беспамятство.
– Кравчему стоило большого руда подхватить падающее тело Жени так, что бы оно плавно осело на землю, а не грохнулось, привлекая внимание тех, кто вышел покурить.

3-е мая 2007г ., 14.48 - 'Третий звоночек'

Хотя Женя был без сознания, но за дверью его приемной - в коридоре, было еще как минимум два человека, от которых ожидать хорошего Кравчему точно не стоило.

Его замешательство длилось около минуты, - что делать дальше

он просто не знал. К тому же у Евгения не оказалось пистолета, на который он так рассчитывал.

Неожиданно Женя вздрогнул и застонал - большое и здоровое тело начало приходить в себя, при чем куда быстрее, чем Сергей Петрович рассчитывал. Должно было пройти еще несколько секунд, и для Кравчего все было бы кончено.

Маленькая пухлая кисть Кравчего почти нежно легла на рот лежащего без сознания мужчины, да так, что основание указательного и большого пальцев перекрыли нос.
– Женя прекратил делать попытки дышать примерно через полминуты, но Сергей Петрович отпустил его, лишь сосчитав еще до двадцати.

Смерть от асфиксии наступает примерно через 3-4 минуты, и половина этого времени у Кравчего еще была. Прислушавшись и убедившись, что в приемной никого нет, он выволок туда уже задушенного, но еще потенциально живого человека. Кравчий надеялся, что задушенный окончательно умрет раньше, чем в кабинет войдут его судьи и палачи. А потом он бросился к столу. Пистолет был на месте, и там действительно был только один патрон.

3-е мая 2007г ., около 15.05- 'Третий звоночек'

Он услышал, как тело Евгения стало подыматься, сначала тихо подвывая, а потом вообще умолкнув. Еще примерно через десять минут в кабинет вошли люди.

Шум шагов и разговор.

Резко наступившая тишина. Одиночный Вскрик. Крики. Шум борьбы.

Теперь кричит только один человек - он узнал голос Пицыка.

Два выстрела. Тишина.

Пора! Он резко распахивает двери и стреляет в того, что стоит боком к двери. В него тоже успевают выстрелить. Попадают.

Дверь захлопнута. Две пули - одна больно засела в левом плече, вторая ушла дальше, наполовину оторвав ему ухо.

Он знает, что теперь они будут спешить. Теперь будут.
– На выстрелы сбегутся, и это уже не будет похоже на арест, а скорее на переворот. И прав будет тот, кто будет жив, а не прав - тот, кто мертв или арестован.

Боль. Болит все - рука, голова, начинает скакать сердце. На мгновение он теряет сознание и, прислонившись к стене рядом с дверью, оседает.

3-е мая 2007г ., около 15.07- 'Третий звоночек'

Маленький, толстый и жалкий он мог сейчас пробовать забаррикадировать дверь, молить о пощаде или пытаться отодрать решетку от окна.

Но его не пощадят, ему негде спрятаться, а решетка привинчена как изнутри, так и снаружи - ее ему не отодрать. И он, и те, что за дверью - это понимали. Но пришли к разным выводам.

Распахивающаяся дверь и влетающий в комнату с пистолетом Кранч, - последний ожидал увидеть свою жертву где угодно, но только не там, где она оказалась - сидя на корточках, возле самой двери и с отвинченной ножкой от журнального столика - длинной и тяжелой.

Сергей Петрович не был суперменом, но прекрасно понимал, что у него только один единственный шанс. Плечо болело нестерпимо, голова раскалывалась, но Кравчий сумел просидеть у двери на корточках целую минуту прежде чем она распахнулась и он смог с силой разогнуть свои уже затекшие ноги, направляя свои самодельную дубинку в шею своему будущему убийце.

Удар выше смазанным - винт на конце дубинки не разорвал сонную артерии, а лишь скользнул по шее и ушел дальше, увлекая Кравчего к человеку с пистолетом - к своему убийце.