Кто ищет…
Шрифт:
— Тебя тоже предавали? — спросила, присаживаясь на уголковый диван.
— Да, — не поворачиваясь, ответил Сережа.
— Кто? — это не было любопытством. Ане и впрямь казалось необходимым знать, что не ей одной пришлось пройти через подобное.
— Моя девушка, — с вымученной улыбкой ответил он, ставя чистые кружки на стол. — Но это было давно, когда я служил еще. История банальная, так что с твоей никак не сравнима.
Сергей выключил конфорку, разлил пышущее жаром молоко по бокалам, подвинул к Ане деревянную крынку с медом.
— Угощайся.
— Не дождалась? — продолжала допытываться она, запуская ложку в мед.
— Да.
Сергей мешал молоко, забыв положить туда меда.
— Ты ее до сих пор любишь? — замирая от страха, спросила Аня. Боялась не того, как он отреагирует на подобные расспросы, ответ был важен для нее самой. Она словно примеряла на себя Сережину боль, взвешивая, сумеет ли пережить свою?
— Нет, — чересчур резкий ответ. Будто оторвал и бросил от себя еще кровоточащий кусок плоти. — Я ее похоронил в тот самый день. И тогда мне тоже не хотелось жить, казалось — больше ничего не будет и не было никогда. Но потом опомнился — оставалась мать, отец, который еще не погряз в беспробудном пьянстве. Но вот возвращаться домой я не торопился. Остался служить. Тогда как раз начался путч, вся эта грызня с развалом СССР. А потом — Чечня… Вот где понимаешь, что нет ничего дороже жизни. Там все другое теряет смысл…
Аню распирало узнать побольше о Сережиной службе, но глядя в его подернутые задумчивой пеленой глаза, удержалась. Да и не станет он рассказывать про пережитое на войне.
— Ты убивал? — все-таки не смогла справиться с любопытством.
Сережа рассмеялся. Кажется, он даже обрадовался такому вопросу.
— Тебе это знать не обязательно.
Аня тоже улыбнулась, вспомнив, как в тот день, когда Сережа спас ее, спрашивала нечто подобное. Да, теперь нападение Васькиной шайки казалось таким далеким, зыбким. Если бы все забывалось столь же быстро и легко! Отхлебнула горячего молока, пахнущего липой и акацией, наверное, все и впрямь наладится. Когда-нибудь… Но что ей делать сейчас?
— Сережка, а что делать мне? Тоже их похоронить?
Обжигаясь, Аня сделала еще глоток. Сережа ответил сразу, видимо, для него все было просто и очевидно.
— Конечно, нет. Как бы то ни было — они твои родные люди. Марина… Не знаю, о чем она думала, почему не отдала тебя родному отцу? Знаю одно — неизвестно, что с тобой случилось бы на безлюдной улице, если бы не она. Она тебя вырастила, воспитала, выучила… И нельзя так просто вычеркнуть ее из жизни. Все равно она — мать. Пусть и не родная по крови. А вот Андреич… Пока видишь в нем мужчину — не стоит пересекаться. Надо остыть, подумать, отвлечься… Не знаю. Тут я тебе вряд ли советчик.
— А ты как… отвлекался… когда с армии вернулся? — задала щекотливый вопрос, до сих пор вертевшийся на языке.
— Мужикам проще — пошел девок портить направо и налево. Мстил, — ироничная усмешка сорвалась с его губ. — А потом успокоился и просто стал жить. Но для тебя это не выход, — тут же добавил строго. — Узнаю что плохое — уши оторву.
— Я бы уехала, но куда? У меня теперь и документов-то нет.
— Все у Марины?
— Да.
— Я заберу. А про уехать, — Сереже потер подбородок, — найдем куда. У меня тетка живет в Подмосковье. Отправлю к ней в качестве дамы сердца. Заодно и откормит тебя козьим молоком.
Он перешел на шутливый тон, но
в голосе все еще проскальзывала грустинка.— Спасибо. — Аня положила свою руку на его.
— Да не за что. Иди — поспи, а я пока смотаюсь на работу. Сегодня моя первая смена после отпуска.
Аня послушно отправилась в комнату, забралась с ногами в широкое кресло и забылась. В этой дреме не было ни снов, ни печалей. Только ощущение, что кто-то большой и сильный смотрел на нее с неба. И этот кто-то, в отличие от нее, точно знал — все пройдет. Пройдет и это.
Аня бестолково сновала по Сережиной квартире. Насидевшись у Виктора, она больше не хотела замыкаться в четырех стенах. Если бы у нее было, что одеть — пошла бы прогуляться, подумать. А так… Оставалось только смотреть «зомбоящик». Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Нехорошее предчувствие закопошилось в животе, будто кто-то поселился внутри. Нерешительно потоптавшись, Аня отправилась к двери. Может, Сергей забыл ключи?
Глазок представил взору смутно знакомого парня — кудрявого с раскосыми глазами. Где же она видела его раньше? Но Аня не стала тратить время на воспоминания. Чутье подсказывало, что открывать не стоит. Отойдя от двери, села в прихожей, обхватив колени. Очередной настойчивый звонок, за ним — еще один. Страх сменился раздражением. Он что, так и будет стоять, вдавливая пальцем кнопку?
— Откройте! Я знаю, что вы там!
Аня молчала.
— Прошу, откройте! Я частный детектив, искал вас по просьбе вашего отца! Виктора Андреевича!
Аня вздрогнула, но только сильнее подтянула ноги к груди, будто на полу разлили кислоту и она боялась в нее вляпаться.
— Я все знаю! Простите его, прошу! Он очень вас любит и искал двадцать лет! Понимаю, сейчас вы не захотите с ним разговаривать, но, может, потом решитесь на новую встречу? Прошу вас, откройте!
Послышались глухие толчки в дверь.
— Уходите! — не выдержав, закричала она. — Я никого не хочу видеть!
По ту сторону двери послышалось шуршание, а потом приглушенный топот удаляющихся шагов.
Осторожно, будто ступая по стеклу, Аня подошла к двери. Прислушалась — тишина. Замирая от волнения, открыла замок, выглянула. Безлюдный лестничный пролет с клетчатой плиткой на полу и гнутыми железными поручнями. Взгляд упал на белый листок, валявшийся под ногами. Наверное, выпал из-за ручки двери.
Аня нависла над ним, будто размышляла — брать или нет, а потом молниеносно схватила, беспощадно комкая, и юркнула обратно за спасительную преграду.
«Анна! Можете злиться на отца, но очень прошу с ним связаться хоть когда-нибудь. Он очень страдает».
Ниже — телефоны и адреса — Московские и Тверские.
Скомкав листок, Аня отправилась на кухню. Выбросить. Нет, лучше сжечь! Еще раз столкнуться с Виктором… Нет! Аня предпочла бы броситься в огонь, чем оказаться с ним рядом. По крайне мере, настоящее пламя должно быть более милосердно, чем геенна стыда и ненависти к самой себе.
Аня села к окну и стала ждать, когда придет Сережа. Угасающее вечернее солнце отползало со двора, и вместе с ним редели мамочки с колясками и карапузами на детской площадке. Вчерашние бабули чинно вышли из подъезда и устроились на скамейке, по-хозяйски оглядывая двор. Аня готова была наблюдать даже за разноцветной кошкой, разлегшейся на капоте разбитой «девятки». Лишь бы не думать ни о чем другом и ничего не вспоминать…