Чтение онлайн

Руби соскользнула с моих рук, подошла к Блэр и, прежде чем та успела остановить ее, схватила за ладонь.

— Папа, Блэр может прийти к нам на воскресный ужин завтра?

Губы Блэр приоткрылись, она выглядела совершенно растерянной.

— Ой, я не могу. — Она сжала руку Руби. — Это же семейное время.

Руби посмотрела на Блэр, потом на меня.

— Бабушка Джун приходит каждое воскресенье, — сказала она, глядя на Блэр так, будто это было очевиднее некуда. — Она всегда приносит десерт.

Блэр бросила на меня быстрый взгляд и снова посмотрела на Руби.

— Руби, я не уверена…

— Она права, — подтвердил я и провел языком по внутренней

стороне зубов, когда взгляд Блэр резко вернулся ко мне с хмурым выражением. — Джун ни разу не пропускала воскресенье.

— Тебе надо прийти, — настаивала Руби, потянув ее за руку. Блэр сдалась и присела рядом с ней на причале. Их пальцы переплелись. — Пожалуйста?

Я должен был сказать Руби, чтобы она перестала приставать к Блэр, но слова застряли. Не тогда когда улыбка Блэр была такой маленькой и неуверенной, когда она смотрела на мою дочь. Я видел, как она подбирает слова, осторожно прикидывая, как мягче всего отказать.

— Приходи на ужин, Блэр. — Я улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. — Мама готовит на целую армию, и они с отцом не перестают спрашивать о тебе с тех пор, как узнали, что ты вернулась.

— Я приехала только вчера, — у нее вырвался смешок.

— Поверь, я в курсе. — Слова прозвучали резче, чем я хотел. — Забыла, как работают маленькие городки? Половина округа, наверное, создала общий чат, как только ты пересекла границу.

Горло у нее дернулось.

— Но не ты?

— Нет. — Я коротко рассмеялся и потер шею ладонью. — Видимо, эту бомбу решили оставить, чтобы ты сама мне ее сбросила прошлой ночью.

Она тихо фыркнула, но взгляд отвела.

— Блэр, пожалуйста, приходи, — взмолилась Руби, снова потянув ее за руку. — Я хочу, чтобы было весело.

— Больно, — я схватился за грудь и потер сердце, но они обе меня игнорировали, глядя друг на друга.

Блэр долго смотрела на Руби. Я приготовился к отказу. Руби расстроится, но мы это переживем, как пережили уход ее мамы.

— Ладно, — Блэр кивнула, и меня это чертовски ошеломило. — Только потому, что нельзя все время тусоваться с твоим скучным папой. Но ты должна пообещать накрасить мне ногти, как мы обсуждали.

Она протянула мизинец. Руби не колебалась ни секунды, сцепила с ней пальцы. Обе улыбнулись.

— Обещаю!

Моя обычно настороженная девочка смотрела на Блэр так, будто уже наполовину влюбилась, и в груди что-то скрутилось. Радость от того, что она раскрывается, смешалась с желанием защитить ее от того, что может случиться. Руби уже выдержала больше бурь, чем положено пятилетней, и будь я проклят, если позволю еще одной накрыть ее при мне.

Я весь день уговаривала себя этого не делать.

Любой здравомыслящий человек уже давно позвонил бы Кольту и сослался на отравление, мигрень — на что угодно, лишь бы не идти ужинать к его родителям.

Я вернулась в Уиллоу-Гроув с одной-единственной уверенностью: мне нужно избегать Кольта Кэллоуэя любой ценой. И вот, всего через три дня, я стояла на крыльце его родителей с огромной миской бананового пудинга в руках, пока Джун стучала в дверь.

Все доводы о том, почему это ошибка, оказались недостаточными. Не тогда, когда перед глазами стояла ладошка Руби в моей руке, ее лицо, склоненное ко мне, и глаза, полные надежды. Я могла разочаровать Кольта, я была уверена, что он вовсе не хочет меня здесь

видеть, но мысль о том, что я подведу ее, была невыносима.

Сегодняшний вечер был не про Кольта. Он был про возвращение в жизнь, которую я когда-то оставила, и про выбор того, чего я хочу от нее теперь.

Я была не готова встретить мать Руби. В голове я создала сотни ее образов — мягкую и спокойную, способную сгладить острые углы Кольта, или дикую, идущую с ним вровень.

Какой бы она ни была, я уже ненавидела ее. И мы даже не были знакомы.

Пока мы купались, Руби ни разу не заговорила о своей маме. Мы провели день в приступах смеха. Руби показывала мне все свои водные трюки и эффектный прыжок с конца причала. Она выныривала с улыбкой, от которой морщился нос и появлялись ямочки. Когда ее маленькие пальцы под водой нашли мои, я не остановила ее. Ее маленькая, доверчивая рука обвила мою, будто мы были знакомы всю жизнь, а не всего несколько часов.

Я ожидала неловкости, может быть, даже натянутости, но мне искренне было с ней хорошо. Ее сообразительность и нелепые вопросы обезоруживали. И, наверное, не стоило удивляться тому, насколько очаровательной может быть пятилетняя девочка.

Она ведь Кэллоуэй.

Вопросы жгли язык. Я хотела знать так много — о ее жизни, о ее отце, — но у меня не было на это права. А что, если она сказала бы то, к чему я была не готова?

Я позволила вопросам раствориться. Мы с Руби плавали, смеялись и лежали рядом на воде, споря, на что похожи облака.

Когда я вернулась к Джун, еще мокрая после озера, я проглотила все вопросы, царапавшие горло.

— Полагаю, это значит, что Кольт тебя нашел, — сказала Джун, помахав телефоном. — Я пыталась дозвониться, но эта чертова штука не ловила связь.

На ее губах появилась та самая понимающая улыбка, которую я видела тысячу раз.

Я знала, что она дразнит меня, приманивает намеками на Кольта и ждет, когда я спрошу. Но мы с Джун были одного покроя — обе слишком упрямые себе во вред. Мне следовало проглотить гордость и вытянуть из нее все подробности, чтобы хоть как-то подготовиться к тому, во что я собиралась войти.

Дверь дома Кэллоуэев распахнулась, и по рукам побежали мурашки. Джун стояла чуть впереди, и я глубоко вдохнула, глядя мимо нее, в дверной проем.

В одно мгновение мне снова стало пятнадцать. Я стояла на этих же вытертых половицах, ждала, когда Кольт сбежит по лестнице, и мы исчезнем на бескрайних просторах ранчо до самого заката.

— Только не дай Блэр пораниться! — каждый раз кричала нам вслед его мама. Мы почти не слышали ее.

Лу Кэллоуэй всегда за нас переживала. Она была такой же, какой я ее помнила. Стояла в дверях, едва достигая ста пятидесяти сантиметров ростом. Темные волосы были заколоты, чтобы не лезли в лицо. Серебра в них стало больше, чем раньше, но пронзительные голубые глаза, которые унаследовали и Кольт, и Руби, остались прежними. Она посмотрела на меня, улыбка разлилась по ее лицу, и от нее исходила та самая доброта, из-за которой этот дом когда-то был для меня роднее собственного.

— Блэр, — произнесла она мое имя и заключила меня в такие крепкие объятия, что я едва не уронила пудинг. Она прижала меня к себе, будто пыталась одним объятием наверстать все потерянные годы. — Господи, как же я по тебе скучала, девочка моя.

Вина накрыла меня с головой, но я все равно сказала:

— Я тоже по вам скучала, Лу, — и растаяла в ее объятиях.

Она наконец отпустила меня и обхватила мое лицо ладонями, мягко ведя большими пальцами по щекам, внимательно разглядывая.