Континент
Шрифт:
– Ни хрена себе!
Вся физиономия Максима была исцарапана так, словно его возили лицом по земле, под глазом красовался здоровенный фингал, рука опухла и повисла, не желая сгибаться. Куэ выглядел лучше, хотя жаловался, что у него сломаны ребра. Грязь и синяк на лбу не слишком диссонировали с его обычным внешним видом.
– Вижу, вы здорово погуляли!
– заключил Кир.
– Развлеклись в стиле Оркуса.
– А не пошел бы ты!
– огрызнулся Максим.
– Мы ничего такого не делали. На нас напали! Кажется, твои друзья из "Золотого
– Ясно.
Кир встал, оделся и подошел к Максиму, вытиравшему краем полотенца окровавленное лицо.
– Давай, посмотрю.
Максим отстранился.
– Не надо. Больно. Видишь, кровища! Бровь разбили.
– Сядь!
– приказал Кир.
– И перестань лить воду на рану, хуже будет.
Максим повиновался, сел и спросил подозрительно:
– Что ты собираешься делать? Я слышал о врачебной магии эльфов, но, может, не стоит... Может, оно само заживет?
– Боишься?
– поинтересовался Дирук.
Максим обиделся:
– Я ничего не боюсь! Но магия меня... пугает.
– Зря!
– заверил гном.
– В магии скрыты большие силы, если с умом ее применять. Видел бы ты, как великие мастера плавят металл в горнах, сразу бы понял, что им помогает магия.
Аналогия с расплавленным металлом почему-то не вдохновила Максима, он решил отказаться от помощи, зато лежавший на кровати, Куэ громко застонал, причитая:
– Кончайте трепаться! Не хочешь, не лечись, а мне помощь нужна. Я в магию верю. Кир великий шаман!
Максим возмутился:
– Вначале пусть мне поможет. Мне помощь нужнее!
Странное дело, Киру показалось, что к нему вернулись былые силы. Он напряг кисти рук, пространство между ладонями уплотнилось, воздух стал горячим, вязким, начало покалывать пальцы, верный признак концентрации энергии. Удивительно, учитывая усталость и напряжение последних дней, но, похоже, что-то начало меняться в нем, возвращалось забытое. Рассуждать он не стал, побоялся сглазить! К тому же долгие раздумья были не ко времени.
Кир медленно поднес руку к разбитой брови Максима, стараясь направить поток энергии из пальцев к кровоточащей ссадине. Прошло не больше минуты, кровь перестала идти, потом пунцовая краснота по краям ссадины посветлела, рана стала выглядеть так, будто ее лечили дней пять не меньше. Кир поднес руку к заплывшему глазу спасателя.
– Сделаю, что смогу, - пообещал он, - но глаз штука нежная, тут сильно не наколдуешь.
– Ой, холодно!
– пожаловался Максим.
Дирук сполз с кровати и подошел поближе.
– Терпи! Подумаешь, холодно, зато фингал меньше стал. Глаз уже открывается.
В комнате висела почти полная тишина. Спасители напряженно дышали, наблюдая за магией врачевания.
– У меня рука сломана, - прохрипел Максим.
Кир улыбнулся.
– Цела твоя рука! Ушиб очень сильный. Сейчас сделаем обычный компресс, и к утру станет легче.
– Утро скоро уже!
– вспомнил Куэ.
– Давай, меня лечить. Мне по печени так саданули!
Едва
Кир поднес руку к его животу, как гоблин заверил, что ему стало лучше. Гоблины благодатные пациенты, они очень внушаемы.– Спасибо, - тихо сказал Максим, стараясь не смотреть в глаза Киру.
– Не держи на меня зла...
– Ладно. Забыли.
Дирук вскипятил чай. Небо за окном уже начинало светлеть, тонкий месяц, непривычно заваленный на спину, бледнел и таял. Шум далеких гоблинских барабанов на время смолк, стало слышно, как под окном подала голос первая птаха.
– Пацаны, тут такое дело...
– начал Максим.
– Нас приглашают во дворец к главному гоблину, ну то есть к джану ихнему. Вот, смотрите!
Он протянул Киру свиток.
Вместо ожидаемого сарказма, брови Кира удивленно взметнулись вверх.
– Интересно, на кой мы ему сдались?
– Не знаю. Тут не написано. Тут толком вообще ничего не понять, все по-гоблински, не разберешь. Даже Куэ не понял. Кир, ты часом, гоблинского не знаешь? Говорят, эльфы способные в языках.
– Угу, - буркнул Кир.
– Это официальное приглашение на прием к джану Хурду Ураду, здесь его называют Многомудрым. Дальше перечислены имена приглашенных, то есть наши с вами имена. Написано, что нас будут ждать.
– Демон меня подери!
– воскликнул Максим.
Трудно сказать, что вызвало у него большее удивление то, что эльф знает гоблинский, или то, что Хурд Многомудрый знает их имена.
– Прочти, что там дальше?
Кир ухмыльнулся:
– Ты можешь сам прочитать! Вот здесь. Я не силен в языках.
Он сунул в руки Максиму свиток, перевернув его другой стороной, той, где стояла печать. Там внизу, мелкими буквами был написан перевод приглашения на общеконтинентальный язык. Многомудрый джан учел незнание языков приглашенными.
В свитке, с присущей гоблинам прямотой значилось, что для любого странника, прибывшего в Анкайтару, приглашение джана является величайшей честью. Не принять его или проигнорировать считается оскорблением для всех гоблинов. Если же таковой неблагодарный странник все же отыщется, его ждет неминуемая кара. Он пожалеет о своем неуважении к законам Оркуса. Далее язык послания переходил в изысканную, явно списанную откуда-то форму, где объяснялось, что гостеприимный дворец великого джана всегда открыт для дорогих гостей.
После прочтения письма все задумались.
– Больше похоже на приказ, чем на дружеское приглашение!
– сказал Максим.
– Дескать, попробуй, не явись, и я тебя в порошок сотру. Только вот забыли написать, что ждет тех, кто явится во дворец.
– Я не пойду, - решил Кир.
– Не люблю, когда мне приказывают. Сделать он нам все равно ничего не успеет. Мы завтра уходим искать портал. Вернее, уже сегодня.
– Успеет!
– заверил Куэ.
– У джана длинные руки. Ты бы видел, как он появился на танцплощадке, посмотрел бы на его коня! Нет, делать ноги надо прямо сейчас, а то будет поздно!