Континент
Шрифт:
– Я не хочу вино, - выдавила девушка.
– Выпей, жжение сразу пройдет. Извини, я не заметил, когда ты взяла кунжун.
– Откуда вы так хорошо знаете нашу кухню?
– пропела Самира.
– Воевал в ваших краях, - спокойно ответил Кир.
– С вами тоже так пошутили?
– Нет, я не пригоден для шутников, я метко стреляю.
Самира фыркнула и метнула на обидчика взгляд, похожий на удар гоблинского клинка. Не удостоив его ответом, она отвернулась, переключилась на ублажение мужа. Положила руку ему на колено, и начала что-то говорить, заглядывая в глаза.
Несколько глотков вина помогли Сирин, удушье прошло.
– Спасибо, -
Кир позаботился о ней, значит, она ему не безразлична. Он подоспел вовремя, помог и осадил Самиру. Хотя... Сирин резко оборвала размышления, кто сказал, что она ему нравится? Он оказал помощь, но разве он не сделал бы то же самое для любого из друзей? Он такой добрый, верный, смелый. Но он даже не присел рядом с ней, помог и вернулся к товарищам. Ей так хотелось поговорить с Киром, но она не нашла что сказать.
Кир нехотя сел на свое место, больше ему ничего не оставалось. Сирин не стала с ним говорить, только сухо поблагодарила и все. Но, если подумать, она права. Во-первых, он недоглядел, когда эта стерва Самира подсунула ей конжур, во-вторых, он украл у Сирин ключ, а такое не забывают. Кроме того, Сирин красивая девушка, наверное, у нее много поклонников и Кир совершенно ей безразличен.
Младший сын Хурда Гарм подошел с бокалом вина и по-приятельски хлопнул Кира по плечу:
– Не обращай внимания на Самиру! Она всегда такая, а сейчас злится, что отец подарил роскошное платье не ей, а гостье.
Кир кивнул. Гарм допил вино и сказал:
– Слушай, я хотел сказать - у тебя офигенная прическа! Молодец, что сбрил эльфийские космы. Нет, в самом деле, ты даже на гоблина стал похож!
Кир чуть поморщился, но Гарм не заметил этого.
– Ваш брат вечно ходит с длинными волосами, точно баба. У бати оружейник есть, эльф. Оружейник хороший, ничего не скажешь, Гэлдом зовут, но вот прическа у него - просто срам! Три длинные волосины завязал в хвост. У мышей и то хвосты толще! Лучше б постригся.
Гарм наполнил бокал, и предложил выпить за дружбу и понимание.
Над столом прогремел голос хозяина:
– Почему так тихо, не по-гоблински пируем, друзья? Музыканты, у вас что, руки отсохли? Задайте жара! Пришло время танцев!
В тот же миг музыканты заиграли так, что неподготовленным жителям столицы захотелось зажать уши. Двери в зал распахнулась, и, одна за другой вбежали танцовщицы. Они изгибались в такт бешеному ритму музыки, а вместе с ними мерцали и сияли бесчисленные украшения и блестки, наклеенные на их тела. Кроме этого разноцветья, на девушках были лишь крохотные лифы, едва прикрывающие грудь, да легкие, с развивающимися фалдами юбки.
Все гоблины, включая Куэ, тут же застучали по столу в такт музыке, усиливая грохот барабанов, а Гарм засвистел и заулюлюкал, подбадривая танцовщиц. Максима зрелище захватило. Такая яркость и великолепие форм пьянили лучше любого вина, особенно учитывая, что и вина было выпито предостаточно. Пытаясь выразить свой восторг, он толкнул в бок Дирука:
– Во, дают! Ты погляди, как вертятся. Глянь, глянь, какие сиськи у той, что в красном!
Дирук насупился и только что-то пробормотал. Кир был уверен, что гном вспомнил свою невесту Крондот, а, верней, то, что она обещала с ним сделать, если он ей изменит. Кир с интересом разглядывал танцовщиц, девушки двигались грациозно, сливаясь с музыкой, и обворожительно улыбались, демонстрируя острые клыки. Такие танцы он видел во время войны, очень давно. Тогда все воспринималось иначе, девушки были красивей и
желаннее, а нагота - более манящей. Но возраст меняет систему ценностей, и то, что в юности кажется нужным и важным, с годами становится пустой тратой времени.Танцовщицы прошлись по центру зала, давая гостям полюбоваться красотой форм и отточенностью движений. Их пластика напоминала то горделивую походку диких кошек, то трепетание крыльев птиц, то изгибы змеи. В гоблинах сильно животное начало, они гибки и прекрасно владеют телом. Самая стройная танцовщица подошла к Хурду и потянула его за собой. Словно лиана она обвивалась вокруг джана, в то время, как ее подруги уже вели в круг его сыновей. Следом за ними пошли танцевать Куэ, Максим и Дирук, молоденькая танцовщица в зеленной юбке подошла к Киру, но он не торопился вставать. Девушка, поводя бедрами в такт музыке, извивалась, наклонялась все ниже и ниже, пока не легла спиной на пол у самых ног Кира. Она бесстыдно демонстрировала свои прелести, вкрадчиво глядя в глаза снизу вверх.
Сирин отвернулась, изо всех сил делая вид, что танцы ее совсем не волнуют. Она принялась увлеченно выбирать фрукты в соседней вазе, маленькой вилочкой выловила персик и потащила его к себе на тарелку, пытаясь не поднимать глаз, чтобы никто не понял, что она ощущает. Сирин сто раз сказала себе, что танцовщицы очень вульгарны, но все равно она видела, какие они гибкие, стройные и притягательные, как они пленяют мужчин. Не то, что она - неуклюжая и не женственная. Наверняка красивые девушки нравятся Киру. Сирин осторожно подняла глаза. Пока Кир не шел танцевать. Музыка сменила ритм, став тише, спокойнее. Танец ненадолго прервался, и мужчины наполнили бокалы вином. К Хурду подошла гоблинка в ярко-красной юбке и, обняв его, засунула нежные пальцы за ворот его рубашки. Хурд рассмеялся, хлопнул красавицу по упругому заду и легко оторвал от себя:
– Нет-нет, не сегодня. Сегодня все для наших гостей.
Он повернулся к залу:
– Десерт нашего праздника - первые красавицы Оркуса. Выбирайте любую, друзья.
Хурд мигнул танцовщице в красном, взглядом приказывая подойти к Саптх Неду. Девушка подчинилась, для поддержки она схватила за руку подругу и опасливо посеменила к Вершителю.
Терпение Сирин лопнуло, сколько можно терпеть разврат! Решительным жестом она отодвинула тарелку с персиком и встала из-за стола. Поблагодарив Хурда за радушный прием, она направилась к двери.
– Наши пиры утомительны для столичных барышень, - произнес Хурд ей вслед.
– Может, завтра она передумает идти к порталу.
Барабаны зазвучали быстрее, танцовщицы приглашали гостей в круг. Куэ, радуясь, поскакал между трех извивающихся гоблинок, пир в доме джана нравился ему все больше. Максим одобрил:
– Хорошо пляшешь!
И, чуть пошатываясь, двинулся к Киру:
– Чего сидишь? Пойдем!
– Без меня. Я иду спать.
– Ты чего? Тут же такие бабы!
– Веселись!
Кир вышел из зала. Максим с досадой махнул рукой и выпил еще.
– Не пойму я эльфов! Столько лет коптят небо, а нифига не понимают в жизни. Надо радоваться, пока можешь, веселиться. Все равно все бабы предатели! Моя Мариника самой лучшей была, я ее так любил, а она меня бросила. Ну, их всех! Любви нет, так что хватай любую красотку!
Максим развернулся на не слишком твердых ногах и обнял за талию одну из танцовщиц. Неожиданно сзади прозвучал резкий голос Вершителя:
– Ошибаешься, спасатель, никто тебя не предавал. Твоя Мариника - рабыня в Новой Атлантии.