Князь Барбашев
Шрифт:
Вот только с закаливанием холодной водой он решил пока повременить, во избежание так сказать.
Между тем дни складывались в недели, недели в месяцы, а Олег всё больше и больше вживался в новую среду, радуясь принятому в первые дни правильному решению. Ведь какая у любого попаданца главная проблема? Деньги? Нет! Это вторая главная проблема. А самая главная - это натурализация в обществе, в которое он попал. Со знанием всех его условностей и бытовых мелочей. Особенно последних, которые сильно изменялись за века, и в которых не было многих достижений современной для попаданца цивилизации, как то канализация или тёплый туалет (смех смехом, а вы поделайте туалетные дела зимой без них, мигом поймёте всю прелесть достижений цивилизации).
Он же, получается, попал в такие условия, где его приняли ну, за младенца что ли. А какой спрос с младенца, если он ведёт себя не так, как принято. Правильно, только
Причём разговор тот начал сам брат Мефодий.
Из его неторопливого рассказа Олег наконец-то смог определиться где ныне он находится. Оказалось, что живёт он в Новоникольском монастыре. Монастырь был из молодых, большая часть его ещё строилась, и стоял он на границе с рязанской землёй. Брат Мефодий-же, был наставником Олега (точнее тогдашнего владельца его нынешнего тела), так как тот прибыл в монастырь, желая принять постриг и посвятить себя служению богу. Тут Олег, мягко говоря, напрягся. Быть монахом он не хотел. Мало того, что он атеист, так и знакомство с некоторыми представителями современной церкви вызвали у него со временем полное отвращение к рясоносцам. Но монах его успокоил тем, что принять постриг юный послушник не успел, свалившись от непонятной болезни. Никакие лекарства, применяемые святой братией, ему не помогали, он слабел с каждым днём, и отец настоятель провел даже над умирающим таинство Елеосвящения, или как его чаще называют Соборование (поскольку оно обычно совершается несколькими священниками, то есть соборно), и вот тут с ним случился кризис. Конечно, монах интерпретировал это своими словами, но Олег сообразил, что болезнь просто достигла той точки, после которой либо на поправку, либо, что чаще всего и происходит, ногами вперед на кладбище. И, судя по всему, с его предшественником случилось именно последнее. И лежать бы этому телу на погосте, но тут, каким-то неведомым для него путём, место ушедшего хозяина заняло сознание Олега, которое своей борьбой за жизнь видимо и дало тот самый импульс, что запустил процесс выздоровления.
Проще говоря, тело пережило клиническую смерть и вернулось к полноценной жизни практически без последствий для организма, вот только с сознанием другого человека внутри.
Монах же был преисполнен веры, рассказывая, что, во-первых, в таинстве Соборования человек получает прощение грехов.
Но каких грехов? Не тех, которые человек сознаёт и пытается преодолевать и которые необходимо исповедовать в таинстве Покаяния. Нет. Речь идёт о тех, которых хватает у каждого из людей, которые проходят мимо сознания, в силу духовной расслабленности, грубости чувств. Либо человек, согрешив, тут же забывает это, либо вообще не считает за грех, не замечает. Однако неосознанные грехи - это все равно грехи, они отягощают душу, и от них необходимо очиститься - что и происходит в таинстве Елеосвящения.
Во-вторых, что касается телесного выздоровления - оно может произойти если на то будет Божия воля, ибо об этом монахи молятся при совершении таинства, и такие чудесные исцеления действительно иногда происходят после Соборования, что и произошло с самим Олегом.
Как бы то ни было, но ещё неделю переживший смерть послушник провалялся в забытье на грани жизни и смерти, пока вот не пришёл наконец-то в себя.
Тут-то разговор и перетёк плавно на самого Олега (чего он собственно и добивался). Оказалось, что монах неплохо знал родословную его второй личности, и выложил её очень даже подробно.
Выяснилось, что Олег оказывается теперь самый младший сын почившего в бозе князя Ивана Андреевича по прозванью Барабаш из рода князей Глазатых-Шуйских, правнука великого князя Нижегородского суздальского Семёна Дмитриевича. По своему происхождению Барбашины были старшим родом в младшей ветви многочисленных князей Шуйских, что открывало перед ним широкий простор для карьеры, но юноша достаточно рано выбрал свой, несколько иной путь служения. Едва научившись читать, он с увлечением стал поглощать тексты Священного Писания, творений святых отцов и особенно жизнеописания святых, откуда мальчик извлекал для себя уроки праведной жизни.
И с той поры он сильно изменился, его перестали привлекать шумные детские игры, в которых он до этого прослыл изрядным проказником, равнодушен он стал ко многим мирским развлечениям, чем очень сильно озадачил своего, тогда ещё живого отца.
В конце концов, желания сына и воля родителя должны были столкнуться и столкнулись. Вот только благоразумия у князя Ивана было больше, чем у многих других отцов. Немного подумав, тот решил, что карьера в церковной иерархии не менее достойный путь для младшего отпрыска, чем служба при дворе, и в один из весенних дней молодой княжич переступил порог Новоникольского монастыря, где, в конце концов, и должен был отбросить концы, что возможно и случилось
в реальности пятьсот лет тому назад по меркам Олега, но тут случилось то, что случилось...Ну что ж, это была еще не вся нужная ему информация, но уже кое что. Когда брат Мефодий всё же ушёл, Олег принялся разбирать тот ворох сведений, что монах вывалил на него.
Итак, если это не шиза (а проверить эту версию у него на данный момент никакой возможности, увы, нет, а значить и зацикливаться на ней не стоит), то, скорее всего, тот КамАЗ, что он помнил, попросту врезался в их машину и, по ходу дела, все они там, в будущем, теперь уже мертвы (по крайней мере, так получается, если верить прочитанным книгам) или находятся в глубокой коме. Что ж, в принципе, поделом, ибо не фиг пьяными за руль садиться (хотя себя даже стало как-то немного жаль, он то всего лишь пассажиром ехал). А потом его душа, сознание или что-то другое, но имеющее воспоминания о прошедшей жизни, перенеслись сюда, в тело молодого и умирающего княжича. Куда сюда, сказать трудно, может это параллельный мир, а может и настоящее прошлое, но в любом случае, перенос здорово помог телу княжича побороть болезнь и теперь у него, Олега, есть молодое тело и годы жизни впереди, а в минусах, что он не знает, что ждёт его уже завтра.
Нет, историю он знал. Всё же и в школе учился с отличием, да и на корабле были энтузиасты, любившие вечерком, в кают-компании поспорить о том или ином периоде что русской, что мировой истории. Конечно, до профессорских высот ему как до Луны пешком, но все же, все же, все же....
Осталось только определиться, в какое время его занесло (даже если это всего лишь бред лежащего в коме сознания, то почему бы и не помочь ему в этом, коли ничего другого он всё равно не может). Вроде в разговоре монах мельком помянул имя нынешнего государя московского, гордо поименовав того Василием Иоановичем. Но ведь Василиев на московском троне было вроде трое. При первом Русь окончательно разошлась с Литвой и потеряла Смоленск, при втором влипла в гражданскую войну, при чём победил в ней, по мысли Олега (стоп, сам себя оборвал он, Олега более нет, я теперь Андрей Барбашин и вообще, давно надо было начинать привыкать к новому имени, а то все вокруг Андреем кличут, а он всё за Олега цепляется) не самый достойный противник. При третьем вернула Смоленск и вышла на мировой уровень, отправив посольства в Турцию, Австрию, Испанию, Англию. И вот, смотря на чьё время из них он попал, его жизнь может сложиться по-разному. По крайней мере, Василия II Тёмного он поддерживать точно не будет.
Потом, полежав ещё, он вновь вспомнил, как Мефодий назвал правителя. Напрягши память, он стал припоминать, что первый Василий был, вроде, Дмитриевич, а второй - Васильевич, ну а Ивановичем, получается, был третий. Тот самый, покоритель Смоленска и отец Ивана, который Грозный, или, как любят выражаться либерально озабоченные умы Terrible.
Ну, точно, Василий III Иванович, как он мог забыть то? Ведь совсем недавно в инете такие дебаты велись по поводу 500-летия Оршанской битвы. Он тогда-то и заинтересовался вплотную тем временем, а так-то его всё больше двадцатый век привлекал. Вот тоже гримаса судьбы: по теории попаданчества он должен был попасть в иные времена, ведь о русско-японской или Великой отечественной его знания были почти энциклопедичны (насколько это возможно для одного человека), а об времени куда он попал, оказались минимальны (впрочем, не будем бога гневить: хорошо хоть такие есть, да ещё и самые свежие).
Но в любом случае остаётся похвалить себя такого умного, что не напортачил в начале, прикинувшись молчуном и начинать составлять план действий (да, да, как говаривал его первый командир: "жизнь без плана - жизнь в пустую"). Так что первым делом надо уточниться с точным, ну до года, временем, вторым подучить язык, чтоб не выглядеть, как не пойми кто, а в-третьих отмазаться от пострига. Нафиг, нафиг нам такое счастье. Он князь, а значит военная служба, а не песнопения - первейшая его обязанность. Слава богу, до рафинированных князей, любящих хруст французской булки и рассуждения у камина, и которых большевики помножили на ноль, словно ненужную вещь выбросили (а интеллигентствующее дворянство для России такой вещью и стало в большинстве своём) было еще целых четыре столетия. Ну и, как в детском фильме пели:
Когда снаряды рвутся днём и ночью,
Быстрей дают чины и ордена...
Ему, для карьерного роста, придётся много повоевать. О князьях Барбашиных он где-то читал, ещё в той жизни. Информации о них было мало, а это значит, что ничем великим, как Шуйские, Голицыны или Милославские данные князья не отметились, но, будучи боковой ветвью могучего рода, шанс взлететь высоко у него был. Кто там, кстати, у нас из Шуйских в это время засветился? Так, вспоминаем: царь Васька, но это из другой оперы, значительно позже. Иван, оборонитель Пскова - тоже мимо. А что же при Василии III было?