Князь Барбашев
Шрифт:
Значить, что мы имеем на выходе? Либо то, что с ним произошло, это крутая шиза, либо реальный перенос, по крайней мере, его сознания в чужое тело. Тогда, в конце концов, хоть понятно становиться, почему его новое тело не сразу ему подчинилось, когда он в нём очнулся. Не хотело признавать чужака или с совместимостью нервных окончаний и сигналов мозга были нелады. Впрочем, ну их, эти заумности, тут о другом голова болеть должна (чёрт, она и впрямь болит, причём очень сильно)
Итак, что мы можем предпринять в обоих случаях? В первом, получается, просто молчим и наслаждаемся глюками, а вот во втором уже надо посмотреть. Всё же книжки на эту тематику он почитывал, а значит, какой-никакой информацией обладал (про достоверность её лучше не думать). Следовательно, подсознательно он уже был готов к любому повороту событий, а это в непонятных ситуациях многого стоит. Всё же иной
Правда скребла душу и тревога: на одном из форумов отписался как-то один скептик, сказавший, что 70% таких людей тупо сгинет в первые же дни, будучи не принятыми новым обществом, в которое попали. И чем дальше по времени их откинет, тем больше будет этот процент. Ещё 20% ждет безрадостное влачение тяжкой доли раба или крестьянина, либо слава Уота Тайлера и Стеньки Разина, если хватит смелости рубить с плеча, меняя свою участь. И только оставшимся 10% повезёт попасть в ряды тех, кто более-менее сможет хорошо устроиться и даже что-то решать и делать, причём и тут они будут не равны, как не равны безземельные рыцари и сыны императоров и королей, с промежуточными остановками вроде князей и баронов. Вот интересно, а кем будет он?
Ну да ладно, при любом варианте, сначала надо выздороветь. А для этого надо хорошо спать и хорошо питаться. Хорошо бы еще и лекарства какие ни то, но, как говорил корабельный доктор, с таблетками я тебя буду лечить всего семь дней, а без таблеток - целую неделю. Блин, а пожрать то он не попросил. А раз есть пока нечего, то придётся заниматься двумя доступными ему лечебными процедурами: голоданием и сном.
Но сон уже не шел, и Олег, поворочавшись на жесткой лавке, вновь принялся думать. Правда, сильно смущало отсутствие полной информации о случившемся, но тут всё просто упиралось теперь во время, хотя кое какие выводы можно уже и сделать. Взять ту же постель. Грубо сбитый топчан с пародией на матрас и постельное бельё. Ну не считать же холстину за простынь, а непонятную дерюгу за одеяло. Такое он только в музеях да фильмах видывал про очень древнюю Русь. Может и вправду его сознание в прошлое перекинуло? Но тогда встаёт вопрос куда. Конечно, рано или поздно кто-то придет и возможно прояснит ситуацию. Жаль только, что язык у них больно уж мудрён. Видать церковнославянский (ну похож, по крайней мере), но ничего, всё изучить можно, тем более что основной смысл он худо - бедно с третьего на пятое, но вроде понимает, а остальное приложиться.
Вот только самому надо пока помалкивать и делать вид, что ни бельмеса не чуешь. Ну его, лишнего чего сболтнуть много ума не надо, а молчание надёжно убережёт от любой, вольной или невольной ошибки. Знать бы только, что с ним делать собираются, а то лежишь тут бес сил и в полной власти непонятно кого. Неприятное ощущение, кстати, ой какое неприятное.
Как он и думал, вскоре дверь опять скрипнула и в келью (чего уж там, раз на монастырь похоже, будем пока так называть) вошел монах. Но это был отнюдь не предыдущий. Вошедший оказался сухоньким, слегка сутулящимся стариком с добрым взглядом выцветших глаз.
Перекрестившись, монах приблизился к лежащему Олегу и присел на край лавки.
– Как самочувствие?
– ну примерно как-то так транскрибировал для себя Олег прозвучавшую фразу, слегка затушевавшись под буравящим взглядом старичка ожидающего ответа.
Но он лишь отрицательно помотал головой. Отступать было поздно, пусть спонтанное, но решение уже принято, и даже кой какой план уже намечен, а менять всё на ходу это как бросаться в омут с головой в надежде что кривая вывезет. Нет, подобное было не в его правилах (если только, конечно, жизнь не заставляла действовать быстро и спонтанно). Не отводя глаз, он выдержал испытующий взгляд, надеясь, что сам выглядел при этом вполне естественно. Что ж, будем молчать и слушать, делая вид, что не понимаем и надеяться на добрый исход беседы.
Монах же, не дождавшись ответа, покивал головой каким-то своим мыслям, а потом вкрадчиво спросил что-то типа:
– А помнишь ли ты меня?
Вот и что он от него хочет? Понятно, что предыдущего владельца тела этот монах знал, а тот знал его. И раз теперь собеседник никак не реагирует, то понятно же, что он тебя не помнит. В груди неприятно похолодело. А может они тут всё знают и таких как я отлавливают. А что? Он даже книгу читал у Злотникова, там некий Орден описывался. Кто знает, где он нынче оказался? Ведь и тело точно не его, и в пространстве и времени он ещё не сориентировался. А вдруг он вообще не на Земле? Нет, точно, согласно непреложному правилу попаданцев всех времён и народов,
продолжаем косить под полную амнезию, и будь что будет, пока не разберёмся в какое г..., хм, дурно пахнущее действо мы попали.– Понятно, - тихо молвил старик и, встав с лавки, что-то забормотал, одновременно крестя лежащего.
Вот только ставший вдруг ледяным взгляд монаха словно впился в глаза Олега, ища что-то, понятное только ему одному. Однако, видя, что ничего с тем сверхъестественного не происходит, он прекратил свои действия и даже улыбнулся, а Олег позволил себе расслабиться. Он уже сообразил, что это было, и холодная испарина выступила у него на лбу.
А ну как сейчас его еретиком или бесом одержимым признали б. Ой чтобы с ним было. И не надо ля-ля про отсутствие костров и инквизиции на Руси. Князь Лукомский, дьяк Курицын, архимандрит Кассиан и другие еретики жидовствующие в шестнадцатом столетии, разинская Алёна в семнадцатом и камчатское сожжение уже при матушке Екатерине вам в руки. И ведь это только самые доступные, про которые в учебниках и в популярной литературе упомянуто. А если всерьёз в тему погрузиться, так ведь весь лоск с Русской православной церкви мигом слетает - сколько народу они в прах пустили. И смешно и горько становиться от крика псевдопатриотов о том, что у нас инквизиции не было. Нет, католиков, конечно, не догнали - у тех фора приличная - но и белыми да пушистыми православные батюшки не были. А гореть на костре Олегу отчего-то ну очень не хотелось.
В довольно большой келье игумена сидели двое. Один был довольно моложавым мужчиной лет под сорок с пронзительным взглядом карих глаз, а второй тот самый седобородый монах, что ходил проведывать больного отрока.
– Ну что?
– Очнулся княжич, вот только беда, лежит, никого не узнает, да молчит.
– И что ты думаешь об том?
– На всё воля господа, отче, и явлена она была братии чудом воскрешения. Отрок воскрес телом, но не разумом. Он словно младень новорожденный, слышит, но не понимает, хочет, но не может.
– Уверен?
– Не в укор, отче, но я троих взрастил, прежде чем схиму принял. Младень он, как есть младень. Что-то в нем господь оставил, то верно, потому как видел, что речь моя ему не совсем безразлична, но учить его придётся многому.
– А если он..?
– Нет. Не творит господь чудо наполовину. Не скорбен отрок умом, а чист, аки младенец.
– Ну тогда и быть тебе его учителем, как до того был его наставником. На том и порешим, брат Мефодий.
Тянуть с обучением монах не стал и уже на следующий день заявился в келью больного, что бы начать заниматься. Вспоминая, как когда-то обучал своих детей, он принялся учить того словам. Вот только странно, что некоторые слова отрок схватывал на лету, а некоторые приходилось долго и упорно объяснять. Но дело потихоньку двигалось. И если поначалу их общение было односторонним, то довольно скоро отрок смог заговорить сам, поначалу короткими предложениями из трёх - четырёх слов, а позже и вполне приличными фразами.
Как и думалось Мефодию, юноша забыл всё, что касалось его прошлой жизни, но пока рассказывать кто он такой не спешил и на то у него были свои причины.
С каждым новым днём жизнь новоявленного вселенца потихоньку налаживалась. Тело, преодолев кризис, быстро выздоравливало, наливаясь силой. А через пару недель после осознания себя в новой ипостаси, как только головная боль окончательно утихла, а тело наоборот, более менее окрепло, Олег принялся накачивать мускулы. Ведь подумать только, но предыдущий владелец довёл его до ручки. Даже просто десять раз отжаться от пола было ему не по силам. Матеря про себя малахольного предшественника, Олег вспоминал всё, чему его учили в своё время.
Простой вольный комплекс упражнений он знал еще с курсантской юности, а кроме этого хаживал в импровизированный спортзал, сооружённый на корабле в одном из пустующих помещений. А там, на переборках была наклеена куча полезной информации на тему что и как качать надо. Не всё он, конечно, помнил, но то, чем занимался сам, знал хорошо. И вот теперь с редким даже для себя прошлого рвением стал он мучить своё новое тело физкультурой. Хотя для себя-то объяснение он нашёл быстро: медицина в былые времена оставляла желать лучшего, и вообще, со здешними врачами лучше вообще не пересекаться в качестве пациента. Кровопускание как основной метод лечения, ртуть и сера как лекарства, определение лекарств по стихии к которой принадлежит болезнь и астрологическим признакам.... Не, нафиг-нафиг такое счастье. А в здоровом теле, как говориться - здоровый дух!