Книга Лазури
Шрифт:
— Грозовой Ноктюрн!
Сердце ликовало, переполняясь жизнью, не зная, что может погибнуть прямо сейчас, и мысль работала намного быстрей. Тысячи тончайших нитей облаком выстрелили в сторону Канарии и она закричала, понимая, что не сумеет удержать смычок перед последними нотами. Определенно, серебро всегда было великолепным проводником.
На мгновение мне показалось, что эта месть будет последним, что я успел сделать — ощущение от проходящей рядом молнии было невероятным, но разряд выбрал серебро, а не трепещущий от страха комочек мыщц с кровью. Из Канарии буквально посыпались искры, но фарфоровой кукле сложно было причинить вред электрическим разрядом. Её лишь отбросило назад, и я запомнил мерцание духа-помощника и ее удивленно-обиженные
Ненавижу… а это уже хорошо!
Нас не преследовали — Канария ограничилась демонстрацией собственных возможностей или даже не рискнула ввязываться в поединок за пределами собственного Н-поля. Впрочем, нам и без того досталось немало, особенно Соу. Нет, удар вроде бы не причинил ей вреда, если не считать порванной одежды, но вот услышанное, кажется, повергло Четвертую в глубокий шок. Неудивительно — я тоже был, мягко говоря, удивлен подобным исходом беседы, но все же гораздо больше заинтересовался не сменой характера и убеждений закономерно разочаровавшейся в Отце Канарии, а ее планом по встрече с ним.
Как, как, как именно, черт побери, она собиралась это сделать? Ясно, что смерть в ее планы не входила — ни ее, ни чья-то еще. Музыка, мелодия, оказавшиеся действительно могущественными в этом безумном мире, вполне могли оказаться способными и не на такие чудеса, но вот у меня не было на них ни таланта, ни сил. Да и на самом деле, что за глупые сомнения? Зачем равняться на колдовские творения Розена, еще и посвятившие магии несколько веков жизни? Quod licet Jovi, non licet bovi — и баста! Моя смерть будет очень удобна и своевременна, особенно если Соусейсеки об этом не догадается… или не заметит. В том, что она останется с Отцом, я даже не сомневался.
Странно легко было парить в искаженном пространстве, в темноте, расцвеченной тысячами криво повисших в пустоте дверей, унося на руках ту, что подарила это чудесное и так быстро подходящее к концу время встреч и тайной изнанкой мира…и с собой.
Двери, двери, двери, скрывающие ужасы и чудеса чужих мирков, мест и событий, навсегда застрявших оборванными нитками вышивки в ткани бытия. Где-то здесь и мрачный город Суигинто, и цветные витражи Н-поля Соу, и утонувшая в ночи комната Шинку… Но сейчас только одно место нужно было нам по-настоящему. Забытый особняк, где идеальные лужайки тонули в удушливых облаках аромата от зарослей роз. Я не хотел возвращаться к старикам, где в любой момент могли появиться Шинку или Суисейсеки, не хотел снова просить помощи у Суигинто, не хотел возвращать Соу в ее же Н-поле…
Место, где нас до поры до времени не найдут, нора, в которой можно отлежаться до прихода охотников…или не стоит все же воспринимать все именно так?
Соусейсеки вызывала все больше беспокойства — не проронив ни слова, она только изо всех сил держалась за меня, как будто я мог бы уронить ее…или отбросить. Не отвечая на вопросы, не пытаясь объяснить случившееся или хотя бы указать путь, она лишь смотрела на меня — и я не знал, что делать.
Спрятаться, скрыться от всего мира, урвать немного времени, совсем чуть-чуть, но как? Самому не удалось бы даже найти особняк в этом водовороте переходов…
— Ищете дорогу, сэр? — ткань пространства разошлась в стороны оранжевой дырой, открывая проход тому, кого я совсем не хотел бы встретить теперь.
— Нет, нет, я иду домой, — отвечал я, продолжая двигаться дальше. — К чему искать дорогу, стоя на ней?
— То место, что вы почему-то назвали домом, уже далеко позади.
— А если мы говорим о разных местах? Откуда тебе знать о том, что я ищу? К тому же мы расстались далеко не друзьями и теперь…
— Май, май, к чему вспоминать глупые галлюцинации? Это было похоже на бред — да ведь у вас были и лихорадка, и жар, верно, сэр?
— Но все же было сказано то, что было сказано.
— О,
видите ли, сэр, тогда беседа пошла…не совсем так, как должна была. Я…пожалуй, напрасно подыграл вашей горячности, меа кульпа.— И все же было бы наивным полагать, что желание помочь стало причиной теперешней встречи.
— Ошибаетесь, сэр, — засмеялся кролик. — Я не в том возрасте, чтобы ломать собственные игрушки, если у них что-то не вышло. Игра будет продолжаться, и маленькие размолвки нам не помешают.
— То есть все можно забыть и не опасаться мести? Почему?
— Неинтересно, сэр, неинтересно, — Лаплас неожиданно появился сзади и меня передернуло от прикосновения теплых перчаток к плечам. — Смерть всегда была очень скучным финалом, сэр.
— Ты хочешь сказать… — я дернул плечами, освобождаясь.
— Вот место, которое может стать вашим домом. И я сказал все, что хотел, сэр.
Проклятый кролик растворился в оранжевой трещине перехода, а я остановился перед дверью, из-за которой пахло розами и летом. Откуда, откуда он узнал?!
Особняк встретил нас темными окнами и теплым весенним ветром. Зеленые горы на горизонте, рощица, идеальные лужайки…и сперва незаметные, все больше бросались в глаза следы бушевавшей здесь битвы. Вот острые разрезы на траве, вот перья запутались в зарослях роз, чуть дальше — огромная засохшая лоза, явно не росшая тут сама по себе, а перед центральным входом были и ямы в мощеной дорожке, и острые кристаллы, проросшие причудливыми фиолетовыми кустами среди кустов живых.
Как ни заманчиво казалось исследовать место легендарной битвы, все же следовало решать более насущные проблемы. Соусейсеки так и не пришла в себя и пугающие догадки воронами закружились в голове, клюя начавшее оживать сердце.
Здание тут было не одно, но перебирать времени не было, да и войдя в ближайшее, стало ясно, что уютное местечко еще придется поискать. Все больше и больше несуразных деталей доказывали, что все это место не перенеслось сюда из реальности, а было создано тут, причем не слишком тщательно. Нелепая планировка, втиснутые в относительно небольшие снаружи здания анфилады комнат и залов, от которых болела голова, десятки пустых комнат, до жути одинаковых, повторяющиеся орнаменты и коридоры — атмосфера была совсем неуютной, напоминавшей малобюджетный экшен с повторяющимися текстурами.
После десяти — пятнадцати минут блужданий все же удалось найти кое-что подходящее — озаренный ровно падающим из окон светом зал с семью богато украшенными креслами, слишком маленькими для человека. Знакомое место, очень знакомое… Усадив Соусейсеки в ближайшее и нежно разжав хватку маленьких пальцев на одежде, я устало сел рядом на пол. Ожоги уже не болели, Тень в очередной раз спасала меня от мучений, но вот страх за Соу становился все сильнее. Почему она не разговаривает, почему не движется? Словно парализованная…но определенно в сознании. Подлый удар, импульс, повредивший механизм? Последствия шока? И главное — как мне с этим справляться?
Секунды укатывались прочь тяжелыми каплями, невероятно медленно и в то же время неудержимо. Потерявший чувство грани между сном и явью, опьяненный свежеродившимися стыдом, отчаянием и ненавистью, до темноты в глазах сжимал я врезающуюся острыми углами в ладонь ручку кресла, где неподвижным упреком застыла Соусейсеки. Некому было одернуть, остановить, привести в чувство и оставалось только глупо тонуть в самобичевании. Как удобно! Права, тысячу раз права была она, предлагая не искать чужих сил, а растить свои, изменяясь в первую очередь изнутри! Да, рядом с ней и ради нее я мог терпеть и хитрить, думать и преодолевать невзгоды — а теперь остался все тем же беспомощным и слабым человеком, не знающим, что делать дальше. Что делать…что…что происходит? Это не то, неправда, обман, не мои мысли…не те, что должны быть! И я услышал сладковатый шепот, ползущий в уши, то затихающий, то нарастающий, убеждающий, пугающий, уговаривающий, ломающий, путающий мысли…