Катарсис
Шрифт:
У дороги, руки в боки, стоят двое - один - явно стражник - ибо в броне, второй - мастеровой, одет как Клем. Останавливаемся, приветствия. Видя интерес ко мне, Клем представляет меня. Ну, угадал. Один начальник стражи этого БАМа - село Рассветное (на восток от Медвила), он же - директор и главный администратор, второй - мастер-строитель. Прораб. У воина - медная цепь с вилами, у строителя - знак масонов на железной цепи. Такой вот вольный каменщик. Усмехнулся - и тут они! Прямо масонским заговором завоняло. А, не, это - Лохматка. Вносит посильный вклад в плодородие этой дороги.
Клем перетёр с масоном какие-то производственные
А стража перетирала своё. Хмурились, шушукались. Вот, руку даю на отсечение - не вопросы правопорядка. У нас в Афгане ротный с начштабом полка так же шушукались. Оказалось - в баках задних дверей брони, вместо топлива была заправлена - брага. Пока везли, взбалтывали, да на жаре - по блокпостам развезли отличные антидепрессанты. И такие вот спецоперации, иной раз, проводила наша бравая разведрота.
Зато позавтракали из котла строителей коммунизма, тьфу, строителей насёлённого пункта, он же - блок-пост - Рассветное.
Двинулись дальше. Как мы удачно едем! Прямо вижу вживую весь техпроцесс освоения целины. За Рассветным - опять возня. Охрана, мужики - быками выкорчёвывают корни. Думаете - сжигают? Сжигают. Но, в городе. Это - дрова. С корней - бережно отбивают землю, корни - рубят, тащат в кучи. Камни - в другие кучи.
Ещё дальше - появляются лесополосы вдоль низеньких каменных стен. Вот куда пошли выбранные из земли камни! Деревья, пока - молодые. Меж лесополос - поля. Маленькие лоскутки. Ну, тут комбайнов нет. Это этим сухопутным кораблям - простор нужен. Тут - быки и лошадки. Более манёвренные, но менее производительные.
Кстати, привык, что хлеба у нас растут, как - моря. Ветер гонит желтые волны. Тут - злаковые - хиленькие, колос - жиденький, зерно - меленькое. М-да. Борьба за существование. Земля - бедная. Так ещё и твари разные достают. Мы уже встретили за короткий наш путь под сотню здоровых мужиков с оружием. Они - не пашут и не сеют. Они - защищают. А их - тоже кормить надо. И коней их. И семьи их. Понятно, почему свиной окорок - праздничное блюдо. Тут или сам зерно ешь, или - скотину кормишь.
Поля сменились полосой лесонасаждений. Теперь по обе стороны дороги. Ух ты! Ульи! Пасека! Мед! А, ну, да! Сахарный тростник - это там. А тут сладкое - мед, да патока. Да слова льстивые и лживые в уши. Диабет - не страшен. Тут, скорее - рахит. Вон, сколько их, с явными признаками рахита. Даже среди стражи.
Опять вырубка, корчёвка. Зачем-то сняли плодородный слой и засыпали всё белым порошком. Известь, мел, гипс? Не знаю. И зачем сыпят этот белый толчённый минерал под слой плодородной почвы - тоже не знаю. Ни хера себе севооборот! Поле под паром на 30 лет! Вместо клевера - деревья. А трудозатрат сколько! Умопомрачительное тут сельское хозяйство. А говорили, у нас, в СССР - минсельхоз - чёрная дыра. Их бы сюда! Говорунов. Птичек-петухов, отличающихся умом и сообразительностью. Быстро бы поняли, что здесь им - не тут!
Но, тут прямо урожайность - явно лучше. Прямо волна идёт по полю. Нарастили плодородный слой? Или белые
удобрения так сработали? Не знаю. Не почвовед я. И не Агроном. И не сын Агропрома. Я - детдомовец. Отец мой - Хаос, мать - Война. Как убивать и умирать - я знаю. Как выживать в бою - знаю. Как прокормить себя в таких вот условиях - понятия не имею! Те навыки выживания, которым нас учили - тут - слабоприменимы. Тут, за пределами этих тщательно возделанных и охраняемых клочков - пустыня. Одному тут - не выжить. Надо налаживать коммуникации с аборигенами.*****
К вечеру открылся, с возвышенности, ещё городок. На воротах - тоже красные вилы на стягах, полощущихся на порывах ветра. Это - Ямы. Почему ямы? Потому что земля несколько раз проваливалась в округе, образуя ямы. Почему проваливалась - Клем не знает. Село уже старое. С него и начались землевладения бывшего сотника наёмников по прозвищу Медные Вилы.
– Он же не рыжий. Почему Медные Вилы?
– Зато Гора - рыжий. Спас ему жизнь Вилы. И на земле помог удержаться. Только всех своих людей потерял. Тогда и стал Медными Вилами. Не Кровавым же Вилом его называть?
– Ну, не всех же. Мы-то с тобой - живы, - вставил десятник. Как его там? Крап? А где берет твой, краповый?
– Получил Вили наш - надел земли, приставку - в имя. Теперь он - знать. Ему бы ещё наследственный титул получить, чтобы дети его прямо дворянами рождались, - продолжал рассказ Клем. Так вот причина таких неформальных отношений аристократа и кузнеца. Аристократ-то - свежеиспечённый.
– Ну, не все!
– смеётся Крап, - я знаю, по крайней мере, одну его дочь, что дворянкой не станет. Никак.
Клем стеганул его плёткой, но не попал. Ловкий, это Крап. Отъехал, ржёт. Весь его десяток - тоже.
– Это он про кого?
– Росинка.
– Да ты чё? А ты?
– удивился я - вот это поворот!
Клем косо посмотрел на меня, вздохнул, пожевал усы, начал неуверенно:
– Не знаю, как у вас, а у нас тут - Апокалипсис случился. Людей погибло столько, что ещё тыщу лет будут вылезать Бродяги - не перебить. Людей выжило очень мало. Меж поселениями связь... ну, какая связь? Друг о друге и не знали, порой. Знаешь такое - вырождение крови?
– Знаю. Понял тебя.
– Это сейчас стало - полегше. Вишь, полдня едем - ни одного Бродяги. А раньше - из-за стены нос не высунуть. Ничего нет, жрать нечего, Одарённые рождаются - научить их некому. Любая свежая кровь - выживание рода. Право первой брачной ночи. Дворянами обычно становятся - не самые слабые. Ребёнок от такого - радость в дом. Это сейчас стало как-то неловко от этого. Вот и Горн - не понимает. Ну, прижила мне моя зазноба двух деток. Так и я - раскидал семя своё. Понимаешь? Или осуждаешь?
– Не осуждаю. Понимаю. Любишь её, не осерчал на неё - это главное. Твоя жизнь, твоя жена. Свою... Не знаю. Погоди, ты сказал - двое. Горн?
– В том-то и дело - Горн и Молот - мои. И народится - мой.
– Пламя?
– удивился я, - чья?
– Увидишь, - усмехнулся Клем, - Да, ты, кстати, - тоже свежая кровь. Если не найдёшь себе пару - будут сложности. Бабы они такие змеюки, такого тебе наворочают, замучаешься к Чистильщику бегать.
– Во, как!
– И мужья их - тоже. Кому не захочется - такую башню в семью?