Чтение онлайн

— А как же Марика? Ей ведь тоже полагается ее доля?

Кристофер тряхнул челкой, откидывая золотистые пряди со лба.

— Я оставлю алькальду сумму, которую нужно ей передать.

— У тебя есть с собой столько? — с сомнением спросила Элия. Она знала, какую награду обещал купец.

— У меня есть достаточно, — отрезал Кристофер.

Элия поднялась из кресла, и одеяло сползло к ногам.

— Ты собираешься все забрать себе? — грозно спросила она — в голосе явственно появились интонации наследницы трона. Даром, что стояла Элия в одной рубашке.

— Я собираюсь оставить Марике ровно столько, сколько ей нужно, чтобы добраться

до дома, — жестко ответил Кристофер. Было видно, что он не боится ее. Но какой мужчина, обладавший женщиной, станет ее бояться? Элия украдкой вздохнула, однако постаралась не потерять лицо. В конце концов, она принцесса. А принцесс нужно бояться, как бы то ни было.

— Марика тоже помогла Кругу исчезнуть, — заметила Элия холодно. — До того, как она вмешалась, ты ничего не мог сделать, признайся.

Кристофер поджал губы.

— Ей нужно вернуться домой, — упрямо повторил он.

— Это будет непорядочно.

— Непорядочно? — внезапно усмехнулся Кристофер. — А воровать у меня во сне пьентаж было добропорядочным поступком? Ты руководствовалась при этом самыми высокими идеалами?

— Я руководствовалась интересами своих людей и своей страны, — свысока ответила Элия, а затем подобрала с пола одеяло и закуталась в него, представляя, что это мантия. Откуда-то ей ведь нужно было брать чувство собственного достоинства.

— Вот и я руководствуюсь тем же самым, — снова тряхнул челкой Кристофер. — В интересах этой страны и ее населения, чтобы Марика никогда не получила магическую силу. Поверь мне. А прежде всего — это в ее интересах.

Элия хотела возразить — спросить, не руководствуется ли он банальной завистью и страхом соперничества — но тут раздался громкий стук в дверь.

— Войдите, — властно сказала Элия — одеяло-мантия делали свое дело.

Это был сам алькальд.

— Срочное сообщение из Кастинии, госпожа, — сказал он, бросив короткий взгляд на Кристофера.

— Говори, — велела Элия.

— «Король тяжело болен».

Через час Элия была уже в седле — пришлось одолжить одежду у самого алькальда. Кристофер остался, и она в тайне надеялась, что он все-таки примет правильное решение. Как бы то ни было, думать о судьбе Марики она сейчас уже не могла.

Ей было о чем волноваться.

Алькальд выполнил наказ — и господина мага, и госпожи Элии. Первый велел передать больной девушке кошелек с запиской, как только та очнется, а вторая — заботиться о ней. Вот только, к сожалению, пожелание одного прямо противоречило приказу другой: после прочтения записки девушка, кажется, захворала еще сильнее. Она была в сознании, но ничего не пила, не ела и лежала, отвернувшись лицом к стене. Алькальд не на шутку забеспокоился — но на третий день девушка не только снова проявила интерес к миру, но даже сама поднялась с постели и оделась. Выглядела она изможденной — хотя алькальд и не знал толком, что за хворь у нее была — но голубые глаза смотрели решительно. Даже, пожалуй, слишком решительно.

— Господин маг, который оставил записку, — спросила она за ужином, который алькальд предложил разделить с ним. — Куда он поехал?

— В Сордео, насколько мне известно.

Девушка молча кивнула. К еде она по-прежнему почти не притрагивалась, лениво ковыряя ложкой картофелину.

— А госпожа Элия? — спросила девушка чуть погодя.

— В Кастинию.

Она пристально посмотрела на алькальда, сжав в руке серебряный круг, который висел у нее на шее.

— В Кастинию? Не в Айльон?

— Нет, госпожа.

— А почему она поехала в Кастинию, вы не знаете? —

продолжила допытываться девушка.

— Гонец сказал, что король тяжело болен, — ответил алькальд — и осекся. Он не знал, стоило ли сообщать такое ей — как не знал и того, с чего вдруг стал отвечать на ее вопросы. Видать, айльонское вино развязало язык.

Девушка снова кивнула и выпустила амулет из руки.

— В Кастинию, — пробормотала она. — А король тяжело болен… И нужно искать нового Короля.

«Да где ж его найдешь-то», — подумал алькальд — но на этот раз сдержался и ничего не сказал. Может, и не в вине было дело? Девушка тоже больше ни о чем его не спрашивала и в скором времени ушла спать.

На утро ее комната была пуста — только на подоконнике лежал кошелек, который оставил ей маг.

Далеко в Лесу между деревьями скользила серая тень. Волк низко склонился к земле, принюхиваясь, и, как ни пытался ветер засыпать листьями отпечатки изящных лап, как ни пытался дождь смыть запах, смешать его с осенней прелью, все было бесполезно.

Волк шел по следу, и его голубые глаза были полны решимости. Убийственной решимости.

Трактир на главной площади в Сегаме был построен настолько основательно, что однажды во время случившихся в городе беспорядков законопослушные граждане целую неделю держали в нем оборону, пока на помощь к ним не подоспело войско герцога Васконского. Здание было трехэтажным, с узкими, забранными решетками окнами и тяжелыми дубовыми воротами вместо двери, которые открывались нараспашку днем и наглухо запирались ночью. Говорили, что изначально это был дом командира сегамской эрмандады, однако потом на другой стороне площади появилось здание ратуши, своей изящной башней демонстрирующее смену эпох, и командир эрмандады — внезапно превратившийся в алькальда, — перебрался туда. С того момента дом стал главным трактиром Сегамы, а заодно и местом городского схода, ибо все новости обсуждались здесь, да и важные решения принимались тоже.

Почти весь первый этаж занимал большой зал, столы в котором при необходимости могли составлять самые разнообразные композиции — от равнодушно-утилитарных до вызывающе-торжественных. Сейчас больших собраний не ожидалось, но столы еще не успели окончательно расползтись по углам после очередного схода. Время от времени трактирщик пытался внести в их расположение хоть какой-то порядок — но собственная творческая натура не позволяла ему отдаваться этому занятию в полной мере, что сводило на нет все попытки осмыслить хаос, охвативший заведение. В конце концов трактирщик махнул на столы рукой, вполне здраво рассудив, что набить живот можно одинаково хорошо при любом расположении столов, была бы хороша стряпня. А уж за этим он следил исправно.

Сегодня было полно народу, как, впрочем, и всегда в это время года. Целые толпы съезжались в Кастинию на праздник Живого Древа, и часть из них непременно проезжала через Сегаму — а путник, нечаянно оказавшийся у распахнутых дверей сегамского трактира, уже не мог удержаться от того, чтобы не последовать за доносившимися изнутри восхитительными ароматами. В середине дня собиралась особенно много людей — кто-то обедал, кто-то уже начинал выпивать, кто-то только что приполз за спасительной кружкой жидкого пива. Трактирщик при помощи двух расторопных и сноровистых барышень обслуживал всех быстро и безошибочно, с точностью и хладнокровием хирурга избавляя своих посетителей от голода и жажды, и не переставал при этом пристально вглядываться в лицо каждого вновь пришедшего.