Иван - дурак
Шрифт:
– Значит, и я должен включать волшебные штучки, - соображает он, воодушевившись.
Фонарик лежит с ними, на столе, и Леша берет его раньше, чем Ваня успевает помешать. Он подкидывает его в руке, тем же движением, каким делал это Ваня, и, не рассматривая, жмет на кнопку включения. Ничего не происходит - ни в первый раз, ни во второй, ни когда Леша с минуту непрерывно щелкает кнопкой.
– Сломался он, что ли, - бросает Леша недоуменно.
Ваня понимает, что думает брат, понимает его невысказанный вопрос, и снова сглатывает ком в горле. Он не хочет ни говорить об этом, ни думать - никогда, никогда, и Леша не говорит больше об этом - тоже. Он кладет фонарик на место, но не настолько глуп, чтобы не понять намеков - его никто не проклинал. Прямо
– Он понял про меня, но не понял, что ты перевертыш. Почему? Разве вы не должны, типа...
– Ваня мнется, подбирая слово.
– Чувствовать своих? В фильмах часто так делают.
– Должны. Но я крут в этом. Только в этом, конечно, но зато очень крут. Могу обвести его вне его дома.
В дом он действительно очень не хотел заходить, и Ваня кивает и наливает себе кружку чая - чтобы попить, наконец. Лешка молчалив, с явно угасшим энтузиазмом, и Ване тоже хватит на сегодня волшебных интриг. Ему нужно как-то избавиться хотя бы от прошлой работы - и если отцу плевать, от Гриши можно скрыть, Леша поймет, то тётка наверняка узнает и станет пытать. Визит в НИИ не самое страшное, но он даже не хочет представлять, что скажет она, когда узнает. А ей наверняка позвонят.
Оттягивая неприятный момент, Ваня долго ест, долго пьет, долго собирается и даже на улицу спускается по лестнице, без удовольствия выходя под теплое солнце. Его-Лешкина машина стоит во дворе, у их подъезда, наверное, пригнанная ночью одним из заботливых бойцов Салтана. Ваня испытывает к ней глубинную злость, как к предателю, хотя глупо злиться на зачарованную груду металла.
Они знают, где он живет.
– --
До метро он тоже идет медленно, вздыхая, рассматривая палатки и девчонок, и даже хочет попросить перевертыша купить себе бутылку газировки, но не решается. Тот явно сочтет это за повод позубоскалить, а Ваню абсолютно устраивает, когда он идет рядом молча. Больше устроило бы только, если бы его вообще не было рядом - но сейчас это уже кажется недоступной роскошью.
Днём улочка рядом с НИИ непривычно оживлена, но никто не ждет Ваню в дверях, не хватает, не бьет и не поражает фаерболами и волшебными кладенцами - даже непривычно в свете последних событий. Василий Петрович сидит на своём месте и - как всегда - только кивает, завидев Ваню, словно не произошло ничего особенного, и мир не перевернулся за прошлую ночь. Ваня кивает ему в ответ и проходит мимо привычной подсобки, сразу поднимаясь на третий этаж. Парень-перевертыш снова исчезает где-то на подходе к НИИ, и, как в анекдоте про козла, одно его отсутствие заметно облегчает Ванину ношу. Он стучит в дверь, вдыхает поглубже и открывает её, переступая порог. Администратор на месте, и вскакивает при виде Вани так, словно как минимум областной депутат пожаловал к ним с проверкой, и поправляет волосы. Администратор тетка возраста тети Люды, толще в несколько раз, и Ваня не совсем понимает смысл последнего жеста.
– Мне нужно уволиться, - выговаривает он со всей возможной твердостью и добавляет.
– Если можно.
– Конечно. Нас обо всем предупредили, - таинственно щебечет женщина.
Ваня уже устал удивляться и потому не удивляется - видимо, здесь тоже поработала "не такая" магия, более действенная. Сейчас он ей даже рад. Администратор выдвигает несколько ящиков, выискивая что-то, и протягивает ему конверт.
– Вот ваша зарплата, уже всё рассчитали.
На зарплату Ваня уже и не надеялся и рад "не такой" магии даже больше, принимая конверт - он явно плотнее, чем он мог заработать в этом месяце. Прямо при женщине он не пересчитывает и прячет конверт во внутренний карман куртки. Раз уж о нём уже "предупредили", Ваня задумчиво рассматривает администратора пристальнее - прикидывая, и та ежится под его самым обычным взглядом.
– Вы можете не говорить пока тёте?
–
– Конечно, конечно, само собой разумеется, - тут же светлеет она.
– Людмила всегда говорила, что вы очень скромный юноша. Скажете сами.
Ваня не уверен, что хочет знать, за кого именно его теперь принимают в НИИ - достаточно того, что у него есть еще несколько дней, чтобы придумать, что сказать тетке. Увольнение прошло гораздо менее болезненно, чем он предполагал, конверт приятно шуршит в куртке при движении, и спускается Ваня почти вприпрыжку. На прощание он кивает Василию Петровичу - в последний, он надеется, раз.
На улице светит то же теплое солнышко, и радует куда больше, чем утром. По дорожке к НИИ спешит знакомая ему аспирантка, и Ваня улыбается, выкрикивая уже ставшей традицией фразу:
– Привет! Передумала насчет телефончика?
Она проходит мимо, прижав к себе сумку, но явно улыбнувшись в ответ - хоть что-то в мире остается нормальным. Сегодня на ней голубые брюки, светлая кофточка и волосы не собраны в хвост, как обычно, а распущены по плечам. Ваня может и не увидеть её больше, и решается быть настойчивее - просто чтобы было, что вспомнить приятного о работе в НИИ. Он, не разворачиваясь, задом прыгает рядом с ней, надеясь успеть получить хоть один ответ до того, как она дойдет до НИИ - он мысленно даже ставит на себя сотку.
– Хоть скажи как тебя зовут?
Девушка поджимает губы, сдерживая улыбку, и качает головой - это неважно, главное, она улыбается, и Ваня считает это хорошим знаком.
– Давай я угадаю! Первую букву?
– не унимается он.
Он чуть не падает, споткнувшись о ступеньки НИИ, и, пока он балансирует, удерживая равновесие, аспирантка поднимается по крыльцу и даже берется за ручку двери. Сотку проигрывать самому себе ужасно не хочется, и Ваня кидается к ней, мешая зайти - события последних дней добавили ему смелости.
– Не отстану, пока не скажешь.
Девушка вздыхает, но не зло, лишь с показным раздражением, и у неё удивительно мягкий, мелодичный голос, какого не ожидаешь от заучки.
– Василиса, - она отвечает.
Имя совсем не похоже ни на одно, которое бы придумал для неё Ваня. У него вообще нет ни одной знакомой девчонки с таким именем, только одна недолго училась у них в младших классах, и они упоенно дразнили её с пацанами. Он вспоминает это и ржет во весь голос, спрашивая:
– Васька, что ли? Вася?
Она поджимает губы - уже всерьез, отталкивает его и заходит в здание, дернув дверью. За ней Ваня не бежит, но досадно пинает дверь носком кроссовка. Даже взрослые девчонки глупо обидчивы.
– Да ты просто мастер, - слышит он за спиной знакомый голос.
Даже не оборачиваясь, Ваня знает, кого увидит там, и ему почти физически тяжело повернуться и встретиться с ним взглядом. Вечно смотреть в стену НИИ он не может, и, оборачиваясь, Ваня видит своего перевертыша, с издевательской усмешкой покачивающегося на ступнях.
– Она точно без ума от тебя. Продолжай в том же духе, - он прибавляет.
6.
Салтан не говорил, к какому сроку Ване нужно принять решение, но, он уверен - уже начиная понимать правила нового мира - тот уже в курсе, что он уволился из НИИ. Ему остается только ждать, конверт с деньгами приятно хрустит в куртке, и Ваня собирается ни в чем себе не отказывать - особенно если это напоследок. Он сдерживается, не заглядывая в конверт по дороге к метро, в метро - под чужими любопытными взглядами, доехав до своей станции, поднимаясь по эскалатору, минуя переход, заходя в здание торгового центра - он терпит всю дорогу до туалета и открывает конверт, только закрывшись в кабинке. Пересчитать приходится несколько раз, потому что Ваня не может поверить своим глазам и рукам. В руках у него столько, что с лихвой компенсирует все злоключения последних дней и еще остается на мороженое - даже Гришке полгода бы пришлось работать за такие деньжищи.