Исповедь палача
Шрифт:
Титан забыл, что лишь божественный огонь делал его опасным Богам.
А еще он захотел вернуться на Олимп, — подальше от людей и поближе к Богам и к их зеленому нектару.
Прометей забыл, что он все же не бог, а титан, а еще то, что боги никого не прощают и ничего не забывают.
Все таки мифы не врут, — ибо они по своей сути архетипичны: титан, потерявший божественный огонь был закован в цепи. Ну а за орлом который начал каждый день поклевывать печень титана — дело не стало.
Этот орел принимал разные личины, и действовал по разному. Он мог по тупому давить напрямую, требуя себе дневную порцию живой плоти в
Мало кто знает что, что настоящее имя американского инвестора и финансиста Джордж Сороса — Тивадар Шварц.
Имя Тивадар в переводе с венгерского означает „подарок Бога”, а фамилия Шварц — „черный”.
Дар Темного Бога — так тоже можно было истолковать его первое имя.
И если страна, в которую верил и которой служил покойный Штепке — была Прометеем, то на роль орла-стервятника Джордж Сорос подходил идеально, — на очень хищного и умного орла.
Крики и стоны жертвы не должны были мешать трапезе, а потому рот ей нужно было чем-то занять.
Чем? — Божественный нектар и амброзия, гранты и фонды, гуманитарная помощь или что-либо еще. Одной своей когтистой лапой этот стервятник закрывал рот поверженному титану — подачки в виде грантов и премий вполне себе подходили для такого, а второй — разрывал печень и выклевывал оттуда самые вкусные и лакомые куски.
Купить в то время, чью то кандидатскую, или докторскую диссертацию, техдокументацию к изобретению или ноу-хау, которая лежала в архиве за 100–200 долларов было даже немного расточительно. Часто эмиссары Сороса давали чуть больше, но уже не за штучной товар, а за объемы — коробки, баулы и саквояжи, — не за штуку, и даже не за вес, а за объем.
А дальше по не слишком сложной цепочке полученный материал переправлялся в один из небольших городков США. — В Ленгли…И там, в Научно-технический директорате одного из ведомств ЦРУ полученные баулы разбирались, сортировался и анализировался. — Никоторые папки или кейсы сразу же уходили. нет, не наверх, а скорее вперед и в дело с пометкой „Hot”, что говорило о том, что деньги налогоплательщиков Североамериканских соединенных штатов потрачены не зря.
Чуть реже на папки ставилась пометка „Gelt”, то есть золото.
Но «Hot» и «Gelt», ставились не так уж и часто. Куда как с большей остепеню вероятности на папку могло быть поставлено клеймо „DC” — аббревиатура от слов дохлая корова.
Впрочем, даже один «Hot» или «Gelt» окупал затраты на приобретение пары сотен „дохлых коров”.
Почему же та страна, которую сейчас грабили и добивали, позволяла пылиться в архивах сотням и тысячам успешных работ, дипломов, патентов, диссертаций и патентов?! Косность и неповоротливость режима? — Слишком общий ответ. На самом деле могло быть по-разному.
Гениальные изобретения, открытия, ноу-хау или патенты — они пылились на полках вовсе не потому, что ученые были косными ретроградами, а потому, что то не было средств профинансировать тут и сейчас потенциально перспективную разработку или исследование.
Или это мог быть и саботаж на местах, когда новое изобретение требовало полной реконструкции завода и обновления оборудования. А с точки зрения директора завода, который производил свои шарикоподшипники или еще какие то бурбуляторы на стареньком, давно себя амортизировавшем (то есть окупившем свою
стоимость), но еще работоспособном оборудовании, — для такого деятеля смена оборудования была как нож острый. Ведь совсем не факт, что все пойдет хорошо, и линия сразу заработает. Но вот себестоимость продукции подскочит сразу же, а значит и прибыль упадет. А оно ему надо?А еще это могла быть и забота о трудящихся. Ведь тот же отказ от ночных смен потребовал уже не одного станка, на котором будут работать посменно рабочие Иванов в дневную, и Петров в ночую, а двух станков, на которых днем будут сверлить и резать металл два этих пролетария. А значит, станок Петрова будет изнашиваться в два раза медленнее, и свои 20 тысяч часов он отработает не за 5 лет, а за все 10. А значит, что и обновление станочного парка будет идти в два раза медленнее.
Было еще множество других причин, по которым папки с индексами «Hot», «Gelt» не обратились лет 30 назад в металл станков, химию медицины или просто не стали очередной ступенькой для новых научных прорывов или открытий.
Да, сейчас они были изрядно побиты молью и устарели, но сами идеи, подходы, новаторские предложения могли быть бесценны.
Порою случали и курьезы, когда русскоязычные аналитики встречали свои работы, написанные ими лет 10 или 20 назад.
Очень часто на папку вместо «Hot», «Gelt» или «DK» ставиться клеймо „2h” — сокращенное от „half to half”, что на сленге исследователей значило — ни то, ни се.
Потом „2h” рассматривали повторно, и, как правило, после более внимательного анализа, папка „2h” становилась дохлой коровой, хотя бывали и исключения.
Но иногда специалисты анализировавшие папки «2h» затруднялись с оценкой, — такой неоднозначной была работа, труд или патент.
И тогда на папку ставился знак вопроса «?», и их откладывали на-потом.
За несколько лет работы проекта «Жатва» таких папок со знаком «?» накопилось немало и с этим нужно было что то делать.
Можно было конечно всем присвоить статус «дохлой коровы», но это грозило неприятностями, если подобная халатность вскроется. И потому Иоганн Мюллер, как истинный бюрократ, решил переложить ответственность со своих плеч на экспертов.
Но что делать, если существующая группа экспертов не может дать ответа? — Значит надо ее расширить. Что и было сделано. На короткий срок были привлечено еще несколько высоколобых умников, и работа вновь закипела.
За считанную неделю большинство папок сменило знак вопроса на дохлую корову, еще пара получили статус «Hot», или «Gelt».
Но был еще один кейс. Квалификации имевшихся специалистов не хватало, что бы дать ему грамотную экспертную оценку, и группа была на короткое время расширена — два физика из Принстоновского университета должны были дать заключение по содержимому.
К удивлению Мюллера специалисты не сподобились на вразумительный ответ, а попросили более квалифицированного переводчика, и времени, и помощи других коллег и экспертов.
А еще через несколько дней к знакам «Hot», «Gelt», «DK» и «?” — добавился еще один — больший восклицательный знак, пока что в единственном числе.
Тогда же первый раз и было произнесено имя „Маэстро”.
Интересы исследователя и, скажем так, конечного потребителя — очень различны. Если конечный потребитель довольствуется готовым E=MC2, то для специалиста не менее важно доказательство — почему так, а не иначе.