Инквизитор
Шрифт:
– Антон, спокойно. Я тоже первый раз меняю пол.
Почему-то я ей поверил. Несмотря на свой возраст, Ольга могла никогда не попадать в столь щекотливую ситуацию.
– Освоился?
– спросил шеф.
Я все еще разглядывал себя, то поднимая к лицу руки, то ловя отражение в стеклах стеллажей.
– Пошли, - Ольга потянула меня за руку.
– Борис, минутку...
– Движения у нее были столь же неуверенны как и у меня. Даже более.
– Свет и Тьма, да как вы, мужики ходите?
– внезапно воскликнула она.
Вот тогда я захохотал, осознав иронию произошедшего. Меня, объект
Ольга буквально впихнула меня в ванную - я невольно порадовался собственной силе, нагнула над джакузи. И пустила в лицо струю холодной воды из душа, заранее заботливо приготовленного, лежащего на нежно-розовом фаянсе.
Отфыркиваясь, я вырвался из ее рук. Едва подавил желание залепить Ольге или, все-таки, себе самому?
– пощечину. Похоже, моторные навыки чужого тела начинали просыпаться.
– У меня не истерика, - зло сказал я.
– Это действительно смешно.
– Точно?
– Ольга прищурившись смотрела на меня. Неужели это и впрямь мой взгляд - когда я стараюсь выразить доброжелательность в смеси с сомнением?
– Совершенно точно.
– Тогда посмотрись на себя.
Подойдя к зеркалу - столь же большому и роскошному, как и все в этой потайной ванной комнате, я уставился на себя.
Результат был странным. Разглядывая свое новое обличье, я совершенно успокоился. Наверное, окажись я в ином, но мужском теле - шок был бы больше. А так - ничего, кроме ощущения начавшегося маскарада.
– Ты на меня не воздействуешь?
– спросил я.
– Ты, или шеф?
– Нет.
– Значит, это у меня крепкие нервы.
– У тебя помада размазалась, - заметила Ольга. И хихикнула.
– Умеешь красить губы?
– Сдурела? Нет, конечно.
– Я научу. Нехитрая наука. Тебе еще очень повезло, Антон.
– В чем?
– На недельку позже - и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками.
– Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку надо облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.
ГЛАВА 2
Я вышел из кабинета и остановился на миг, борясь с искушением вернуться.
В любой момент я мог отказаться от предложенного шефом плана. Стоит лишь вернуться, сказать пару слов - и мы с Ольгой возвратимся в свои настоящие тела. Вот только за полчаса разговора, мне было сказано достаточно, чтобы я согласился, что смена тел - единственный реальный ответ на провокацию Темных.
В конце концов, нелепо ведь отказываться от спасительного лечения на основании болезненности уколов...
Ключи от квартиры Ольги лежали у меня в сумочке. Там же - деньги и кредитка в маленьком кошельке, косметичка, платочек, прокладка - зачем только, ведь это мне не должно понадобиться, начатая упаковка конфеток "тик-так", расческа, россыпь мелочи на дне, зеркальце, крошечный мобильный телефон...
А вот пустые карманы джинсов вызывали невольное ощущение потери. Я секунду рылся в них, пытаясь найти хотя бы завалявшуюся монетку, но убедился лишь в том, что подобно большинству женщин Ольга все носила в сумочке.
Казалось бы, пустые карманы - далеко не самая
большая моя потеря за сегодняшний день. И все-таки эта деталь вызывала раздражение. Я переложил в карман из сумочки несколько банкнот и почувствовал себя увереннее.Жаль только, что Ольга не носит плеера...
– Привет, - ко мне подошел Гарик.
– Шеф свободен?
– Он... он с Антоном...
– ответил я.
– Что-то случилось, Оля?
– Гарик внимательно смотрел на меня. Не знаю, что он почувствовал - чужие интонации, неуверенные движения, новую ауру. Но если даже оперативник, с которым ни я, ни Ольга особо не общались, ощущает подмену - грош мне цена.
Тем временем Гарик неуверенно, робко, улыбнулся. Это было совсем неожиданно - я никогда не замечал, чтобы Гарик пытался заигрывать с сотрудницами Дозора. Ему даже с человеческими женщинами трудно знакомиться, он потрясающе невезуч в любовных делах.
– Ничего. Поспорили немного, - я развернулся, и не прощаясь пошел к лестнице.
Это была версия для Ночного Дозора, на тот маловероятный случай, если среди нас есть их агент. Насколько я знаю, такое случалось всего раз или два, за всю историю Дозора, но мало ли... Пусть все считают, что Борис Игнатьевич повздорил со своей давней подругой.
Ведь и повод есть, и повод немалый. Столетнее заточение в его кабинете, невозможность принять человеческий облик, частичная реабилитация - но с потерей большинства магических способностей. Вполне достаточные основания обидеться... По крайней мере я избавлен от необходимости изображать подругу шефа, что было бы уж совсем чересчур.
Размышляя так, я и спустился до третьего этажа. Стоило признать, что Ольга максимально облегчила мне жизнь. Сегодня она надела джинсы, а не обычный юбочный костюм или платье, на ногах были кроссовки, а не туфли на высоком каблуке. Даже легкий запах духов не был одуряющим.
Да здравствует мода "унисекс", пусть даже ее изобрели гомосексуалисты...
Я знал, что мне сейчас следует делать, знал, как следует себя вести. И все-таки это было трудно. Свернуть - не к выходу, а в боковой коридор, неприметный и тихий.
И окунуться в прошлое.
Говорят - у больниц есть свой, незабываемый запах. Конечно. И это неудивительно, странно было бы не иметь запаха хлорке и боли, автоклавам и ранам, казенному белью и безвкусной пище.
Но откуда, скажите на милость, свой запах у школ и институтов?
В помещении Дозора обучают лишь части предметов. Кое-что удобнее преподавать в морге, по ночам, там у нас есть свои люди. Кое-чему обучают на местности. Кое-чему - за рубежом, в туристических поездках, которые оплачивает Дозор. Когда я проходил обучение, то побывал и на Гаити, и в Анголе, и в Штатах, и в Испании.
Но, все-таки, для некоторых лекций подходит лишь территория Дозора, здание, от фундамента до крыши закрытое магией и охранными заклятиями. Тридцать лет назад, когда Дозор переехал в это помещение, оборудовали три аудитории, каждая на пятнадцать человек. Я до сих пор не понимаю, чего больше в этом размахе - оптимизма сотрудников, или избытка площади. Даже когда я проходил обучение, а это был очень удачный год, нам хватало одной аудитории, да и та наполовину оставалась пустой.