Инквизитор
Шрифт:
Кинжал ждал.
Кто же?
– Макс?
– в голосе Елены прорезалась укоризна.
– Где ты витаешь?
Они чокнулись бокалами. Плохая примета, мужу с женой чокаться, денег в семье не будет. Но Максим не страдал суевериями.
Кто же?
Вначале он заподозрил двух девушек. Обе симпатичные, даже красивые, но каждая по своему. Та, что ниже ростом - темноволосая, крепкая, с чуть угловатыми, мужскими движениями - буквально переполнена энергией. От нее так и исходили сексуальные флюиды. Вторая, светловолосая, более высокая - спокойнее, выдержаннее. И красота совсем другая, умиротворяющая.
Максим
– Лесбы, - с презрением сказала жена.
– Что?
– Да ты посмотри на них! Та, темненькая, в джинсах, совсем мужик.
И впрямь. Максим кивнул, и придал лицу подобающее выражение.
Не эти. Все-таки не эти. Кто же тогда... кто...
В углу зала зачирикал мобильный - сразу же десяток человек непроизвольно потянулись к своим телефонам. Максим проследил за звуком - и у него перехватило дыхание.
Человек, отрывисто и тихо говорящий по телефону, был не просто злом. Он весь был окутан черной пеленой, невидимой людям, но ощутимой Максиму. От него веяло опасностью - причем опасностью надвигающейся и страшной.
Заныло в груди.
– Знаешь, Лен, я бы хотел жить на необитаемом острове, - неожиданно для себя самого сказал Максим.
– Один?
– С тобой, с детьми. Но чтобы никого. Больше никого.
Он залпом допил вино, официант немедленно наполнил бокал.
– Я бы не хотела, - сказала жена.
– Знаю.
Кинжал в кармане стал тяжелым и горячим. Накатывало возбуждение - резкое, почти сексуальное. Требующее разрядки.
– Помнишь Эдгара По?
– спросила Светлана.
Пустили нас легко, я даже не ожидал. То ли правила в ресторане стали демократичнее, чем я помнил, то ли с посетителями негусто.
– Нет. Он слишком давно умер. Вот Семен рассказывал...
– Да я не о самом По. О его рассказах.
– "Человек толпы"?
– сообразил я.
Светлана тихо засмеялась.
– Да. Ты сейчас в его положении. Вынужден мотаться по людным местам.
– Пока мне эти места не опротивели.
Мы взяли по рюмке "Бейлиса", заказали что-то из еды. Наверное, это наводило официантов на определенные мысли по поводу нашего визита - две неопытные проститутки в поисках работы, но мне, в общем-то, было все равно.
– А он был Иным?
– По? Неинициированный, скорее всего.
– Есть свойства - существа без воплощенья,
С двойною жизнью: видимый их лик
В той сущности двоякой, чей родник
Свет в веществе, предмет и отраженье...
тихо произнесла Светлана.
Я удивленно посмотрел на нее.
– Знаешь?
– Как тебе сказать...
– я поднял глаза и торжественно произнес:
– Не бойся воплощенного Молчанья,
Ни для кого не скрыто в нем вреда.
Но если ты с его столкнешься тенью
(Эльф безымянный, что живет всегда
Там, где людского не было следа),
Тогда молись, ты обречен мученью!
Секунду мы смотрели друг на друга, потом разом засмеялись.
– Маленькая литературная дуэль, - ехидно сказала Светлана.
– Счет один один. Жаль, зрителей нет. А почему По остался неинициированным?
– Среди поэтов вообще много потенциальных Иных. Но некоторых кандидатов лучше
оставить жить людьми. У По была слишком неустойчивая психика, давать таким особые способности - все равно, что пироману подарить канистру с напалмом. Я даже не рискну предположить, на чью сторону бы он встал. Скорее всего - ушел бы в сумрак навсегда, и очень быстро.– А как они там живут? Те, кто ушел?
– Не знаю, Светлана. Да и никто не знает, пожалуй. Иногда их можно встретить в сумеречном мире, но общения, в привычном понимании, не случается.
– Я бы хотела узнать, - Светлана задумчиво оглядела зал.
– А ты заметил здесь Иного?
– Старик за моей спиной, что говорит по сотовому?
– Какой же он старик?
– Глубокий. Я же смотрю не глазами.
Светлана прикусила губу, сощурилась. У нее уже начинали просыпаться маленькие амбиции.
– Пока не получается, - призналась она.
– Даже не пойму, светлый он или темный.
– Темный. Не из Дневного Дозора, но темный. Маг средней силы. Кстати, он нас тоже заметил.
– И что мы будем делать?
– Мы? Ничего.
– Он же Темный!
– Да, а мы - Светлые. Что с того? Как работники Дозора, мы вправе проверить у него документы. Они наверняка в порядке.
– А когда мы вправе будем вмешаться?
– Ну... Если он сейчас встанет, взмахнет руками, превратится в демона и начнет откусывать всем головы...
– Антон!
– Я вполне серьезен. У нас нет никаких прав мешать честному Темному магу отдыхать.
Официант принес наш заказ, мы замолчали. Светлана ела, но без всякого аппетита. Потом обронила, обиженно, как капризный ребенок:
– И долго Дозор будет так пресмыкаться?
– Перед Темными?
– Да.
– Пока мы не получим решающего преимущества. Пока у людей, становящихся Иными, даже мимолетного колебания не будет, что выбрать, Свет или Тьму. Пока Темные не вымрут от старости. Пока они не смогут подталкивать людей ко злу с той легкостью, как сейчас.
– Но это ведь капитуляция, Антон!
– Нейтралитет. Статус кво. Обе стороны в цейтноте, что уж скрывать.
– Знаешь, Дикарь, который в одиночку наводит ужас на Темных, мне куда симпатичнее. Пусть он нарушает Договор, пусть даже невольно подставляет нас! Ведь он борется с Тьмой, понимаешь ты, борется! Один против всех!
– А ты не думала, почему он убивает Темных, но не выходит на контакт с нами?
– Нет.
– Не видит он нас, Светлана. В упор не видит.
– Он ведь самоучка...
– Да. Талантливый самоучка, Иной с хаотически проявляющимися способностями. Способный увидеть Зло. Не способный разглядеть Добро. Тебя это все равно не пугает?
– Нет, - мрачно сказала Светлана.
– Извини, но не пойму, куда ты клонишь, Оль... Извини, Антон. Ты заговорил совсем как она.
– Ничего.
– Темный куда-то пошел, - глядя через мое плечо сказала Светлана.
– Сосать чужие силы, творить злобные заклинания. А мы не вмешиваемся.
Я слегка обернулся. Увидел Темного - внешне ему, действительно, было от силы лет тридцать. Со вкусом одетый, обаятельный... За столиком, где он сидел, осталась молодая женщина и двое детей - мальчик лет семи, девочка чуть младше.