Инквизитор
Шрифт:
– Борис Игнатьевич...
– Вспомни! Вспомни, кто был в ресторане? Кто пошел вслед за темным магом в туалет?
– Никто. Я уверена, я все время поглядывала, не выйдет ли он, - вмешалась Светлана.
– Значит, Дикарь ждал мага в туалете. Но выйти он был должен. Помните? Света, Антон?
Мы молчали. Я - не помнил. Я старался не смотреть на темного мага.
– Вышел один человек, - сказала Светлана.
– Такой... ну...
Она задумалась.
– Никакой, абсолютно никакой. Средний человек, словно смешали миллион лиц, и вылепили одно общее. Я мельком
– Вспоминай, - потребовал шеф.
– Борис Игнатьевич... не могу. Просто человек. Мужчина. Средних лет. Я даже не поняла, что он - Иной.
– Он стихийный Иной. Он даже не входит в сумрак, балансирует на самом краю. Света, вспомни! Лицо... или какие-то особые приметы.
Светлана потерла пальцем лоб:
– Когда он вышел... сел за столик... там была женщина. Красивая, русоволосая. Она подкрашивалась, я еще заметила, что косметика у нее фирмы "Люмен", я сама такой пользуюсь иногда... недорогая, но хорошая...
Несмотря ни на что, я улыбнулся.
– И она недовольная была, - добавила Света.
– Улыбалась, но криво. Словно хотела еще посидеть, а пришлось уходить...
Она опять задумалась.
– Аура женщины!
– резко выкрикнул шеф.
– Ты помнишь ее! Кидай мне слепок!
Он повысил голос, и сменил тон. Конечно, никто в ресторане его не услышал. Но по лицам людей прошли судорожные гримасы, официант, несущий поднос, споткнулся, уронил бутылку вина и пару хрустальных фужеров.
Светлана тряхнула головой - шеф ввел ее в транс так непринужденно, словно она была простым человеком. Я видел, как расширились ее зрачки - и легкая радужная полоса протянулась между лицами девушки и шефа.
– Спасибо, Света, - сказал Борис Игнатьевич.
– У меня получилось?
– удивленно спросила Светлана.
– Да. Можешь считать себя магом седьмой ступени. Я сообщу, что зачет принял лично. Антон!
Теперь я посмотрел в глаза шефу.
Толчок.
Струящиеся нити энергии, неведомой людям.
Образ.
Нет, я не видел лица подруги Дикаря. Я видел ауру, что куда больше. Синевато-зеленые слои, перемешанные, будто мороженное в вазочке, маленькое коричневое пятнышко, белая полоса. Аура достаточно сложная, запоминающаяся, и, в целом, симпатичная. Мне стало не по себе.
Она любит его...
Любит, и на что-то обижается, и считает, что он ее разлюбил, и все равно терпит - и готова терпеть дальше...
По следу этой женщины я найду Дикаря. И сдам его трибуналу - на верную смерть.
– Н-нет...
– сказал я.
Шеф смотрел на меня с сочувствием.
– Она же ни в чем не виновата! И она его любит, вы же видите!
Ныла в ушах заунывная музыка, и никто из людей не отреагировал на мой крик. Хоть по полу катайся, хоть под чужие столики ныряй - ноги подожмут, и продолжат поглощать индийские блюда...
Светлана смотрела на нас - она запомнила ауру, но вот расшифровать ее не смогла... это уже шестая ступень...
– Тогда погибнешь ты, - сказал шеф.
– Я знаю на что...
– А ты не думал о тех, кто любит тебя, Антон?
– Этого права у меня нет.
Борис
Игнатьевич криво усмехнулся:– Герой... Ах, какие мы все герои... Ручки у нас чистые, сердца золотые, ноги по дерьму не ступали... А женщину, что отсюда увели, помнишь? Детей ревущих помнишь? Они-то не Темные. Обычные люди... которых мы обещали защищать. Сколько мы взвешиваем каждую плановую операцию? Почему аналитики, пусть я и кляну их каждый миг, с седыми головами в пятьдесят лет ходят?
Как недавно я отчитывал Светлану, отчитывал уверенно и властно, так теперь шеф хлестал меня по щекам...
– Ты Дозору нужен, Антон! Света - нужна! А вот психопат, пусть даже добрый - не нужен! Кинжальчик в руки взять, да по подворотням и туалетам Темных отлавливать - просто. О последствиях не думать, вину не взвешивать... Где наш фронт, Антон?
– Среди людей, - я опустил взгляд.
– Кого мы защищаем?
– Людей.
– Нет абстрактного зла, ты-то должен это понимать! Корни - здесь, вокруг нас... в этом стаде, что жует и веселится через час после убийства! Вот за что ты должен бороться. За людей. Тьма - это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных на их место встанет тысяча. Вот почему Дикарь - виновен! Вот почему ты, именно ты, Антон, найдешь его. И заставишь явиться на суд. Добровольно... или принуждением.
Шеф вдруг замолчал. Резко поднялся:
– Уходим, девочки...
Я уже не замечал подобного обращения. Вскочил, подхватил сумочку, непроизвольным, рефлекторным движением.
Шеф зря дергаться не станет.
– Быстро!
Неожиданно я понял, что мне надо посетить то самое место, где встретил смерть незадачливый темный маг. Но даже не рискнул об этом заикнуться. Мы двинулись к выходу так спешно, что охрана непременно бы остановила... будь она способна нас увидеть.
– Поздно, - тихо сказал шеф у самых дверей.
– Заболтались...
В ресторан вошли - будто просочились, трое. Два крепких парня и девушка.
Девушку я знал. Алиса Донникова. Ведьмочка из Дневного Дозора. Ее глаза округлились, когда она увидела шефа.
А следом двигались два неуловимых, невидимых, идущих сквозь сумрак силуэта.
– Прошу задержаться, - хрипло, будто у нее разом в горле пересохло, сказала Алиса.
– Прочь, - шеф слегка повел ладонью, и Темных стало отжимать в стороны, к стенам. Алиса накренилась, пытаясь сопротивляться упругой стене, но силенки были неравны.
– Завулон, взываю!
– взвизгнула она.
Ого. Ведьмочка-то в любимицах главы Дневного Дозора, раз имеет право вызова!
Из сумрака вынырнули еще двое Темных. На взгляд я определил их как боевых магов третьей-четвертой ступени. Конечно, до Бориса Игнатьевича им далеко, да и я способен помочь шефу, но протянуть время они сумеют...
Шеф это тоже понял.
– Что вам надо?
– властно спросил он.
– Это время Ночного Дозора.
– Совершено преступление, - глаза у Алисы горели.
– Здесь, и недавно. Убит наш брат, убит кем-то из...
– ее взгляд буравил то шефа, то меня.