Играя с судьбой
Шрифт:
Рокше - та ещё заноза... Не соврал Азиз, не мальчишка - воистину золото. Наблюдательный, внимательный и умный: для пилота жизненно важные качества, но вне корабля мне это мешает. Рыжий уже знает обо мне слишком много, молниеносно делает выводы и смотрит, буравя глазищами; на подвижном живом лице разом отражается такая гамма эмоций - сочувствие, понимание, насмешка, презрение... а временами еще и забота, что меня от всего этого бросает в холод.
Глаза б мои его не видели. Хочется надеяться, он еще не раскусил, что я продолжаю врать. Теперь - себе. Словно никогда не воспринимал его в качестве расходного материала. Убеждаю себя, что никогда и не было этой подлой мыслишки - как найдем
Во время встречи с Азизом устранение лишнего свидетеля мне казалось разумным. Дабы не сболтнул лишнего. Чтобы не выпытали бесценную тайну. Попади эта информация не в те руки... И всем нам: и Торговцам, и Стратегам - крышка. А теперь - жжет и точит червем отвращение к самому себе. Надо было еще на Ирдале разорвать контракт и отпустить мальчишку!
Отпустить и мотаться одному в пространстве без напарника? Судьба два раза на одну и ту же просьбу не откликается.
Напиться что ли?
Рука потянулась к бутылке и опустилась: вспомнилось, как застав с бокалом утром посмотрел на меня рыжий.
Презрение - словно холодной воды плеснул за шиворот. И Фориэ смотрела как я напиваюсь с осуждением. А меня, дурака пьяного еще и несло... вспомнить стыдно. И если она придет...если только придет... я не знаю куда стану прятать глаза.
– Рокше!
Рыжий вышел на зов, оперся спиной на стену, сложил руки на груди, посмотрел - весь внимание. И по-прежнему в серой курсантской шкурке, будь оно все неладно. Можно подумать, шмоток у него нет, кроме этой формы из грубой ткани.
Вроде и принял подачку, подписал бумаги. Носит фамилию Эль-Эмрана, с торговцами ведет себя так, словно мальчик из хорошей семьи - весь этикет изучил. Когда успел только - держит себя со скромным достоинством.
Атом только удивленно брови вскидывал при разговоре. Наедине уже, старик признался: поначалу думал это блажь представить мальчишку наследником, но посмотрел и понял - разумно. Очень разумно. Одобрил... А еще заметил, что чувствуется в рыжем порода. И стержень. А на прощание попросил: "Завязывал бы ты с вином Арвид. Оно уже стольких сгубило. Думаешь Рокше приятно смотреть на то, как ты наливаешься? Подумай о сыне". О сыне!
Первые часы после того как подписали бумаги мне казалось - рыжий оттаял. От отношения, от доверительного разговора, а потом... стало лишь хуже. И теперь я догадывался - почему. Раскусил он меня. Просчитал, проанализировал. При нем ведь спрашивал Холеру-Азиза, станет ли кто мальчишку искать. Вслух не проговаривал: "если с ним что-то случится", но рыжий умен - понял. Хоть и не сразу. И эти слова встали между нами каменной стеной.
– Вино ... вылей, - попросил я, плюхнувшись в кресло.
– Сам не могу. А будет маячить - напьюсь же.
Он отлепился от стены, сделал пару шагов, взял бутыль, уколол меня быстрым взглядом и вышел; я услышал, как забулькало в стоке вылитое вино. Вот и все, конец соблазну. Я сглотнул в горле ком. А во рту-то помойка.
Рыжий вернулся.
– Что-то еще?
Даже папашей уже не называет. Лучше бы называл... Хотя, как произносит это слово он, не сможет больше никто - нужно же суметь в одно слово натыкать столько иголок!
– Таблетки с тумбочки принеси. Голова раскалывается...
Он принес, двигаясь как обычно, бесшумно. Даже стакан с водой подал - запить.
Сел напротив, закинул ногу на ногу, пальцы рук спел в замок на коленке.
Ну, и где тут порода? Невысокий, тонкий в кости, иногда кажется хрупким. Волос -пламенного оттенка, и только в сумерках сравним с насыщенным цветом апельсиновой корки. Лицо с довольно правильными чертами, по сравнению с цветом волос кажется довольно бледным. Вот нос длинноват, а серые
глаза в пушистых ресницах - лисьи.Хотя девкам он нравится. Что на Ирдале, что на Рэне - смотрят на него с интересом. А я не понимаю - ну на что тут смотреть? На что?
Правда временами кажется, где-то я это лицо раньше видел. Вспоминаю - и вспомнить не могу. Дежа вю... Перебираю в памяти всех известных мне родовитых торговцев, пытаясь понять, кто мог прижить ребенка от ирдалийки, и натыкаюсь на глухую стену.
Ирдалийские женщины на Раст-эн-Хейм - товар редкий. Анамгимар к Ирдалу не лезет - боится. И появление огненно - рыжей девчонки на торгах - уже событие. Редких, золотых девочек мои братья-торговцы любят. Кто-то и в жены берет. Кто-то оставляет в роли наложницы, дабы не обидеть родню первой, второй и третьей жены, но балует, сам становясь для нее золотой рыбкой. И тех, кто согласился бы оторвать от дома ребенка любимой женщины, да еще опоить зельем отнимающим память - я среди них не ведаю. Или заблуждаюсь? Или все это - злые бабьи интриги? Нда...
Впрочем, покажите мне женщину, которая смогла бы раздобыть эрмийское снадобье? Цена ему - не один бриллиантовый гарнитур выкупишь, цацками - с ног до головы увешаешься... Я сам, захочу раздобыть и то попотеть придется, прежде чем на продавца выведут.
Женщина ребенка конкурентки, если сил придушить недостало, спровадила бы в трущобы. И если траты на оноа я, в принципе, способен понять, то оплата обучения в Академии - широкий жест и бессмысленный. Еще более бессмысленный, чем мне держать мальчишку при себе. Чем звать, просто для того, чтобы он сидел рядом, соврав о раскалывающейся от похмелья голове. Просто, когда он рядом, мне все же чуть легче, чем в одиночестве - наедине с собой. На его замечания, на его взгляды можно и огрызнуться. На себя не огрызнешься. Вот так.
Вспомнилось, как я обещал ему докопаться до правды - о том кто он и откуда. Не так это просто: наизнанку придется вывернуться. Как вспомню про модифицированные участки генома, так и вовсе скручивает в узел. Модификациями человеческого генотипа во всей известной вселенной балуются только эрмийцы. Вот кому имперская дрянь родословную подправила? По какой причине? Самое паршивое о таких вещах люди молчат. Крепко.
Задал задачку мне рыжий! Впрочем, не он. Это я сам... Азарт толкнул под руку. Стоило Азизу поманить тайной, как я сделал стойку. И на Ирдале рыжему я все наобещал сам, как будто кто за язык тянул.
Неожиданно пузырем воздуха из-под воды всплыла картинка, и лопнула, оглушая: Азиз пытался держать себя в руках, говоря, мешал правду и ложь, подрагивали пальцы на прозрачном стекле стакана, в скудном освещении не бросалась в глаза стариковская бледность. Мне казалось - обрюзг, обмяк, и я даже не обратил внимания на то, насколько его жилье пропахло страхом.
Старик старался держать себя в руках, но в мелочах прокалывался. Я, дурак был занят только собой. Взгляд мне застилала особая миссия - мысленно я уже вел переговоры с Элейджем. Обратить бы мне внимание на слишком быстрые ответы, на то, что Азиз прячет глаза, на то, что рука его дрожит, а зубы стучат о стекло стакана.
Что-то старик знал. И чем-то был смертельно напуган. Но упорно подсовывал рыжего. Словно пытался опасность отвести. От себя? От него?
– Что тебя беспокоит?
Отмахнуться бы от вопроса, как от назойливой осенней мухи, но нельзя. И так меж нами напряжение, нельзя доводить до того, чтоб заискрило. Другого бы поставить на место труда не составило, но не рыжего. Рокше это Рокше. Уже Эль-Эмрана. И правду ему сказать невозможно.
Ох, и дорого приходится платить за необдуманные действия! А рядом с ним я постоянно чувствую себя идиотом.