Чтение онлайн

А еще в то время было весьма много шутников и насмешников, которые всегда были готовы положить на людей избранных пятно.

Среди них был Бонкомпаньо Флорентийский [349] , известный учитель грамматики /f. 239d/ в городе Болонье, написавший книгу о составлении писем. Поскольку он, как все флорентийцы, был великий шутник, он сочинил один стишок в насмешку над братом Иоанном Виченцским, начало и конец которого я не помню, так как давно его не перечитывал, а когда читал, то не запомнил его хорошо, ибо не очень и заботился об этом. Были там, как припоминаю, такие слова:

Иоаннствует Джованни И

усердствует в плясанье. Пляши выше, пляши выше, Если в небо пути ищешь! Пляшет овый, пляшет оный, Пляшут сотни, пляшут сонмы, Пляшет хор, который дамский, Пляшет дож венецианский... и т. д.

Этот самый магистр Бонкомпаньо, видя, что брат Иоанн тщился творить чудеса, пожелал и сам попробовать и объявил болонцам, что он желает летать, а они могут на это посмотреть. И что же? В Болонье об этом стало известно. Наступил назначенный день, собрался весь город, от мужчины до женщины, от отрока до старца, у подошвы горы, называемой Санта-Мария-ин-Монте. Он сделал себе два крыла и, стоя на вершине горы, обозревал собравшихся. И после того как они долго смотрели друг на друга, он произнес наконец такие слова: «Ступайте с Богом, и да будет вам достаточно того, что вы узрели лик Бонкомпаньо». И они разошлись, понимая, что он над ними посмеялся. Поскольку магистр Бонкомпаньо был знаменитым сочинителем, он по совету своих друзей пришел в римскую курию в надежде снискать там за свое сочинительство какую-либо милость. Не получив ее, он ушел оттуда прочь. В старости он дошел до такой нищеты, что жизнь /f. 240a/ ему пришлось окончить в какой-то флорентийской богадельне. По этому поводу Мудрец говорит, Еккл 9, 11: «Я ... видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их». То же, Сир 26, 24– 26: «От двух скорбело сердце мое, а при третьем возбуждалось во мне негодование: если воин терпит от бедности, и разумные мужи бывают в пренебрежении; и если кто обращается от праведности ко греху, Господь уготовит того на меч».

Итак, продолжим. Брат Иоанн Виченцский, о котором мы упоминали выше, из-за оказанного ему почета и из-за того, что он имел благодать проповедничества, дошел до такого безумия, что считал себя могущим творить истинные чудеса без Бога. Это было величайшей глупостью, ибо Господь говорит, Ин 15, 5: «Без Меня не можете делать ничего». То же, Притч 26, 8: «Что влагающий драгоценный камень в пращу, то воздающий глупому честь». Когда братья порицали брата Иоанна за многие совершенные им глупости, он им отвечал, говоря: «Я возвысил вашего Доминика, которого вы скрывали под землей двенадцать лет, и если вы не угомонитесь, я принижу вашего святого и разоблачу ваши дела». Посему, слыша такие слова, они его поддерживали до самой смерти, не зная, как восстать против него. Когда он однажды пришел в обитель братьев-миноритов и брадобрей побрил ему бороду, он посчитал за великое зло, что братья не собрали волосы от его бороды, чтобы сохранить их как реликвию.

А брат Диотисальви, флорентиец, из ордена миноритов, был – по обычаю флорентийцев – изрядным насмешником и превосходно отвечал «глупому» /f. 240b/ по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих» (Притч 26, 5). В самом деле, когда однажды он пришел в обитель братьев-проповедников и они пригласили его на трапезу, он сказал, что останется лишь в том случае, если они дадут ему кусок от рубашки брата Иоанна, который бывал в этой обители, чтобы он сохранил его как реликвию. Они пообещали и дали ему большой кусок от рубашки. Диотисальви облегчил после трапезы свое чрево, подтерся этой тряпкой и бросил ее в испражнения, после чего взял палку и стал ею ковырять в испражнениях, кричать и приговаривать: «Ай! Ай! Ай! Братья, помогите, я ищу реликвию святого, которую уронил в отхожее место!» Когда монахи склонили свои головы и стали заглядывать в отверстие, Диотисальви стал сильнее орудовать палкой, чтобы братья почувствовали запах испражнений. Надышавшись основательно этой вонью, монахи покраснели от смущения, ибо поняли, что этот шутник их одурачил.

Однажды на этого Диотисальви было наложено послушание – отправиться на жительство в Пенненскую провинцию, что находится в Апулии. Он же пошел в больничный покой, разделся донага и, вскрыв какой-то тюфяк, весь день прятался в нем, лежа в перьях [350] . Когда же братья стали его искать и нашли там, он сказал, что уже отбыл свое послушание. И благодаря этой шутке с него сняли послушание, и он туда не пошел. А когда однажды в один из зимних дней он прогуливался по Флоренции, случилось так, что он поскользнулся на льду и растянулся во весь рост. Увидев такое зрелище, флорентийцы, величайшие насмешники, принялись смеяться. Один из них спросил упавшего брата, не хочет ли он что-нибудь подложить под себя. Брат в ответ: «Да, жену спрашивающего!» Слышавшие это флорентийцы не сочли ответ дурным, /f. 240c/ но сказали с одобрением: «Да будет он благословен, ибо он из наших!» Некоторые, правда, утверждали, что эти слова произнес другой флорентиец по имени Павел Миллемусце [351] из ордена миноритов.

Но нам следует установить, хорошо ли ответил брат или нет. И мы говорим, что он ответил дурно по многим причинам. Во-первых, потому что он поступил вопреки Писанию, где сказано, Притч 26, 4: «Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему».

Во-вторых, потому что ответ был непристойный, а монах должен говорить то, что приличествует монаху. Об этом сказано, Иак 1, 26: «Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие». То же, 1 Пет 4, 11: «Говорит ли кто, говори как слова Божии». Иероним: «Блажен язык, который не умеет произносить слов, кроме как от Бога» [352] . О том же, Еф 4, 29: «Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим». О том же, Кол 4, 6: «Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому».

В-третьих, потому что он произнес праздное слово, о котором Господь говорит, Мф 12, 36: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда».

А бывает праздное слово, которое не приносит пользы ни произносящему его, ни слушающему. Посему Господь добавляет, Мф 12, 37: «Ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься». То же говорит сын Сирахов, 22, 31: «Кто даст мне стражу к устам моим и печать благоразумия на уста мои, чтобы мне не пасть чрез них, и чтобы язык мой не погубил меня!»

В-четвертых, потому что тот, кто говорит непристойно, показывает, что суетное у него сердце, и, кроме того, он подает другим пример прегрешения. Посему Апостол говорит, 1 Кор 15, 33: «Дурные разговоры развращают добрые нравы» [353] . И выслушай, каким будет средство исцеления или возмездия, Ис 29, 20–21: «И будут истреблены все поборники неправды, которые запутывают человека в словах, и требующему суда у ворот расставляют сети, и отталкивают /f. 240d/ правого». О суетном сердце можно сказать то, что говорится о глазе. Ведь подобно тому как «бесстыдный глаз есть вестник сердца бесстыдного» [354] , так слово суетное выказывает сердце суетное. Посему Мудрец говорит, Притч 4, 23: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни». О том же, Притч 30, 8: «Суету и ложь удали от меня».

В-пятых, потому что молчание одобряется и предписывается. Иеремия в Плаче говорит, 3, 28: «Сидит уединенно и молчит, ибо Он наложил его (иго. – Прим. пер.) на него». То же, Ис 30, 15: «В тишине и уповании крепость ваша». О том же, Исх 14, 14: «Господь будет поборать за вас, а вы будете спокойны». Пс 106, 30: «И веселятся, что они утихли». Говорят, что аббат Агафон три года держал во рту камешек, чтобы научиться молчать [355] .

В-шестых, потому что болтливость предосудительна. Притч 10, 19: «При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои – разумен». То же, Сир 19, 6: «Ненавидящий болтливость уменьшит зло». Еще, Сир 20, 8: «Многоречивый вредит душе своей» [356] . Еще, Сир 28, 21: «Многие пали от острия меча, но не столько, сколько павших от языка». О том же, Притч 21, 23: «Кто хранит уста свои и язык свой, тот хранит от бед душу свою». То же, Сир 25, 11: «Блажен, ... кто не погрешает языком и не служит недостойному себя». Еще, Сир 28, 22: «Счастлив, кто укрылся от него (языка. – Прим. пер.), кто не испытал ярости его» и т. д. То же, Иак 3, 2: «Ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный». Вспомним философа Секунда [357] , из-за слов которого умерла мать его. Он, движимый раскаянием, хранил молчание до самой своей смерти. Поистине можно сказать ему: «Если бы ты смолчал, то прослыл бы философом» [358] . То же предписывает Апостол, 1 Кор 14, 34–35: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; /f. 241a/ ибо неприлично жене говорить в церкви». В самом деле, женщины много болтают в церкви. Посему некоторые утверждают, что Апостол не запретил женщинам беседу полезную и необходимую, как например, когда они славят Бога или когда исповедуются священникам в своих грехах, но запретил им брать на себя роль проповедников, так как известно, что эта обязанность касается исключительно мужчин. Сие очевидно, ибо тогда Апостол говорил о долге проповедовать. Августин, со своей стороны, утверждает, что женщине потому предписывается не вступать в разговор [359] , что она, однажды поговорив со змеем, смутила весь мир. Посему Сир 25, 27: «От жены начало греха и чрез нее все мы умираем». Об этом Апостол говорит, 1 Тим 2, 11–15: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием».

В-седьмых, потому что:

Кто в малолетстве беспечен и добрым нравом не мечен, Тот и состарившись очень, останется столь же порочен [360] .

По этому поводу Мудрец говорит, Притч 22, 6: «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится». Здесь уместны и слова сына Сирахова, 23, 19: «Человек, привыкающий к бранным словам, во все дни свои не научится». Поэтому он предлагает превосходнейшее средство, 23, 16: «Не приучай твоих уст к грубой невежливости, ибо при ней бывают греховные слова».