Чтение онлайн

А брат Якобин Реджийский, родом из Пармы, был человеком образованным, лектором богословия и даровитым, красноречивым и изящным проповедником; он был живым, радушным, милосердным, общительным, любезным, благородным и щедрым человеком; и однажды мы были товарищами в путешествии от Пармы /f. 238a/ до Модены и были вместе днем и ночью; и хотя это было во время большой войны, тем не менее у меня был свой попутчик, а у него свой. Сей Якобин в то упомянутое благочестивое время имел великую благодать проповедничества и совершил много благих дел. Действительно, в вышеупомянутом году в городе Реджо начали строить церковь Иисуса Христа братьев-проповедников, и в день святого Иакова [25 июля] был заложен первый камень, освященный господином епископом Николаем. Для выполнения названной работы приходили жители Реджо, мужчины и женщины, как малые, так и великие, как конные, так и пешие, как селяне, так и горожане, и на своих спинах, облаченных в беличий мех и тафту, они приносили камни, песок и известь; и счастлив был тот, кто мог принести больше. И они сделали все фундаменты для домов и церкви, и возвели часть стен, а на третий год закончили всю работу. И брат Якобин надзирал за правильным выполнением работ. Сей брат Якобин произнес большую проповедь между Калерно

и Сант’Иларио в Пармском епископстве в нижней части дороги. На этой проповеди присутствовало великое множество мужчин и женщин, отроков и отроковиц из Пармы и Реджо, с гор и из долин, или равнин, и из разных деревень. И некая бедная женщина, будучи на сносях, родила там мальчика. Тогда по молитвам и просьбе брата Якобина многие принесли этой бедной женщине всякое добро. В самом деле, одна женщина дала ей сандалии, другая – рубашку, третья – одежду, а четвертая – пеленки. И нагрузили этим ослика, и сверх того мужчины дали ей сто имперских солидов. И тот, кто находился там и был очевидцем, рассказывал мне обо всем этом много времени спустя, когда я вместе с ним проходил /f. 238b/ через эту местность. Кроме того, об этом же я узнал и от других.

Когда сей брат Якобин болел, находясь в болонском монастыре, и сидел в полдень в больничном покое и бодрствовал, ему явился брат Герард из Модены из ордена братьев-миноритов в день смерти своей и дружески с ним заговорил, сказав: «Я в славе Божией, к которой Христос тебя скоро призовет, дабы ты получил от него полную награду за твой труд, и ты будешь вечно пребывать с Тем, Кому ты преданно служил». Сказав это, брат Герард исчез. А брат Якобин поведал братьям своим о своем видении, и возрадовались они. И случилось с братом Якобином так, как сказал брат Герард, ибо через несколько дней он опочил во Господе. Прах его предали погребению в Мантуе.

А брат Иоанн из Виченцы, о котором мы упоминали выше, встретил последний день своей жизни в Апулии.

Во время того благочестия, названного «Аллилуйей», у братьев-проповедников в Парме был также брат Варфоломей из Виченцы, сделавший много добра, чему я был очевидцем; и был он человеком добрым, скромным и честным. И спустя много времени он стал епископом в своих краях и построил замечательный монастырь для своей братии, у которой прежде там не было обители.

А у братьев-миноритов был брат Лев из Милана, знаменитый и великолепный проповедник и великий гонитель, опровергатель и победитель еретиков. Он в течение многих лет был провинциальным министром в ордене братьев-миноритов, а позже – архиепископом Миланским. Сей Лев был великого /f. 238c/ сердца человек и такой отваги, что однажды он один со знаменем пошел впереди войска миланского, выступившего против императора, и, перейдя по мосту через реку, долго стоял один со знаменем в руках, но миланцы за ним не последовали через реку, ибо видели, что войско императора приготовилось к сражению. Вот этот-то брат Лев выслушал исповедь хозяина некоего миланского приюта, мужа известного и считавшегося человеком великой святости. И поскольку наступили последние дни его земного страдания, то есть он умирал, Лев заставил его пообещать, что после своей кончины тот явится к нему и расскажет о своем состоянии. И тот охотно пообещал. Вечером по городу разнесся слух о его кончине; брат Лев попросил двух братьев – особых товарищей, которые при нем состояли, так как он был еще провинциальным министром, – провести этот вечер с ним в уединенном месте сада в каморке садовника. Когда они бодрствовали втроем, на брата Льва напала сонливость, и, желая соснуть, он попросил товарищей разбудить его, если они что-нибудь услышат. И вот вдруг они услышали, что тот человек приближается со стенаниями и сильными рыданиями, и увидели они, что он падает с неба, словно огненный шар; и обрушился он на крышу каморки, как коршун на утку. От этого шума и от толчка братьев пробудился Лев. Поскольку тот [упавший с неба] часто и жалобно повторял: «Увы! Увы!» – брат Лев спросил у него, как он себя чувствует. Тот ответил, что он проклят за то, что он в пылу негодования позволял детям, рожденным от тайного сожительства и подброшенным в приют, умирать /f. 238d/ некрещеными, ибо видел, что из-за таких подкидышей приют впадает в затруднения и несет большие расходы. И когда брат Лев спросил его, почему он не признался в этом грехе на исповеди, тот ответил, что то ли потому, что забыл, то ли потому, что не думал, что в этом нужно исповедоваться. На это брат Лев ему сказал: «Поскольку тебе нечего делать у нас, уходи от нас и ступай своей дорогой!» И тот удалился, стеная и вопя. Да, сей брат Лев в то благочестивое время, названное позже «Аллилуйей», много потрудился и совершил немало добрых дел.

Был другой брат-минорит из Падуи, который в то благочестивое время совершил много добрых дел. Когда он на каком-то празднике произносил проповедь в Комо, а некий ростовщик строил каменную башню, брат, которому мешали крики работавших, сказал собравшемуся народу: «Предсказываю вам, что к такому-то времени эта башня упадет и разрушится до основания». Случилось так, как предсказал брат, и это посчитали за великое чудо. Об этом говорит сын Сирахов, 37, 18: «Душа человека иногда более скажет, нежели семь наблюдателей, сидящих на высоком месте для наблюдения». То же, Притч 17, 16: «Кто высоким делает свой дом, тот ищет разбиться». Сродни этому и другие примеры пророчеств предсказавшего падение башни: о детеныше сверчка, и о трех тыквах, и о мышке в тыкве. Все это он говорил случайно и неожиданно, и потому его назвали прорицателем.

В то упомянутое благочестивое время был также брат Герард из Модены из ордена братьев-миноритов, совершивший много замечательных дел и добрых поступков, как я видел собственными глазами. До этого, когда он жил в миру, он назывался Герардо Малетта. Он происходил от влиятельных и богатых родителей, а именно, от Боккобадати. Сей Герард был одним из первых братьев ордена миноритов, /f. 239a/ но не из а числа двенадцати [343] . Он был близким другом блаженного Франциска и иногда бывал его спутником. Был он весьма воспитанным человеком, милосердным и щедрым, благочестивым и добродетельным, и очень услужливым, сдержанным в речах и во всех делах своих. Был он малообразованным, но говорил хорошо и был замечательным и приятным проповедником. У него было желание исходить весь мир. Это он просил брата Илию, генерального министра ордена братьев-миноритов,

чтобы меня приняли в орден, и тот внял ему в Парме в лето Господне 1238. Однажды я был его товарищем в путешествии.

В то упомянутое благочестивое время жители Пармы предоставили Герарду полную власть в Парме [344] , лишь бы он был у них подеста и привел к согласию враждующие стороны. И ему удалось привести к миру несогласных. Тем не менее при составлении какого-то мирного соглашения он подвергся навету, приведя в сильное раздражение господина Бернардо ди Роландо Росси, родственника господина нашего папы Иннокентия IV, из-за того, что не в полной мере удовлетворил каких-то его друзей. Ведь брат Герард был очень привержен императору. И однако, как говорит Господь, Мал 2, 6: «В мире и правде он ходил со Мною и многих отвратил от греха».

Обрати внимание на этих трех товарищей, один из которых предпочел быть свободным, жить для одного себя и вести уединенную жизнь, другой – служить недужным, третий – умиротворять враждующих. О первом блаженный Иероним говорит [345] : «Святое невежество единственно себе приносит пользу, и сколько заслугами жизни строит Церковь Христову, столько же приносит вреда, если не противостоит разрушающим ее». Посему вспомни о святом Синдонии, коему ангел Господень велел идти проповедовать против еретиков. О блаженном Франциске также написано [346] , что он хотел из-за любви к Господу жить не только для себя, но и приносить пользу другим. /f. 239b/ О втором [избравшем служение недужным] Господь говорит, Мф 25, 36: «Был болен, и вы посетили Меня». И еще, Рим 14, 1: «Немощного в вере принимайте». И ниже, 15, 1: «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать». О том же в Первом послании к Фессалоникийцам, 5, 14: «Поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем». Ведь немощные нетерпеливы и быстро приходят в раздражение.

Возьми на заметку пример того, кто ухаживал за больным, и ему явилась Святая Дева и дружески с ним беседовала. И когда больной громко позвал [его], он оставил Деву и поспешил к нему. Вернувшись, он увидел, что Дева его ждет. И она молвила ему: «Поскольку ты выказал любовь к больному, то я подождала тебя. А если бы ты не поспешил к больному, я удалилась бы».

О третьем сказано, Еккл 7, 8 [347] : «Клевета приводит в смятение мудрого и губит силу сердца его». Ибо много клеветы терпят те, которые желают привести к согласию враждующих. Посему сказано, Притч 26, 17: «Хватает пса за уши, кто, проходя мимо, вмешивается в чужую ссору». Следует молить Господа так, как молит его Пророк: «Избавь меня от угнетения человеческого, и буду хранить повеления Твои» (Пс 118, 134).

Всякий раз как я воскрешаю в памяти брата Герарда из Модены, я постоянно вспоминаю это место из Книги сына Сирахова, 19, 21: «Лучше скудный знанием, но богобоязненный, нежели богатый знанием – и преступающий закон». В Ферраре [348] брат Герард вместе со мной «заболел болезнью, от которой потом и умер» (4 Цар 13, 14). И он, придя перед новым годом в Модену, встретил там свой последний день. Его похоронили в церкви братьев-миноритов в каменной гробнице, и через него явил Господь множество чудес. Поскольку все они могут быть описаны в другом месте, то ради краткости здесь мы их опускаем.

Не следует обходить молчанием, что в то благочестивое время эти знаменитые /f. 239c/ проповедники иногда собирались в каком-нибудь месте и обговаривали порядок произнесения своих проповедей, а именно: обговаривали место, день, час и тему; и один другому говорил: «Твердо придерживайся того, о чем мы договорились». Все происходило без обмана, как они и уславливались. И вот брат Герард, как я видел своими глазами, стоя на площади Пармской коммуны или в другом месте, где он хотел, на деревянной подставке, сделанной им для произнесения проповедей, вдруг прерывал проповедь и, хотя народ ждал, надвигал на голову капюшон, как если бы он погрузился в размышления о Боге. Затем, после продолжительного молчания, откинув капюшон, начинал говорить удивленному народу. И говорил так, словно было ему откровение: «"Я был в духе в день воскресный" (Апок 1, 10) и услышал возлюбленного брата нашего Иоанна Виченцского, который произносит сейчас проповедь в Болонье на берегу реки Рено, а вокруг него много народа, и начало его проповеди было таково: "Блажен народ, у которого Господь есть Бог, – племя, которое Он избрал в наследие Себе" (Пс 32, 12)». То же он говорил и о брате Якобине, то же – и они о нем. Дивились присутствующие, и некоторые любопытства ради отправляли гонцов узнать, правда ли то, что те говорили. Когда они обнаруживали, что все сказанное – истинно, то несказанно удивлялись, и многие, оставив мирские дела, вступили в орден братьев-миноритов и братьев-проповедников. И во время «Аллилуйи», как я видел своими глазами, содеялось много разных добрых дел во многих краях света.