Господарь
Шрифт:
— А я что? Это супруга … Она детей любит… — забавно краснея, объяснял он особенности своей семейной жизни.
— Не твои, что ли. Жена всем командует?
Алексей нахмурился, в глазах блеснул металл. Валентин не совсем красиво себя вёл. Витька в компании слыл самым безобидным и мягким. Ребята старались его не давать в обиду другим, а тут свой изгаляться начал. Тем паче, не впервой за ним такое замечается.
— Тебе, чего, завидно? Своих наделай, а потом глупости болтай.
— И пошутить нельзя. Какие, оказывается, неженки кругом.
Валя откровенно пасовал перед товарищем, чувствовал духовную силу.
— Ладно вам гавкаться, горячие эстонские парни. Лучше решаем, чего делать будем. Кто со мной, к развалинам? Валька, идём! — попытался разрядить обстановку Ростислав.
— Идём. Я и сам хотел тебе предложить.
Оставив Лёху с Витей сворачивать лагерь, они поспешили к храму. При ярком солнечном свете угрюмое строение смотрелось ирреалистично. Первым делом, Рост
— Ты скоро?
— Пару слов осталось перерисовать. А у тебя как дела?
— Все, тридцать шесть кадров, забил. Классные снимки получаться.
— И у меня уже готово. Идём быстренько назад, не будем заставлять себя ждать.
— Могут и подождать немного. Что этот Лёха из себя строит? Тоже мне командир выискался.
— Ладно, ша. Хватит уже цапаться.
Оставшиеся, уложили рюкзаки в лодки и спокойно ждали их возвращения. Собравшись вместе, провели коротенькое совещание. По прикидкам, оставалось преодолеть, около, ста пятидесяти километров. И это не по ровному шоссе, а по непредсказуемым горным рекам. Решили делать не более одной остановки в день, на ночлег. Обсудили, решили, поехали. Прям, как Юлий, наш Иванович, Цезарь.
Надувные «линкоры» бодренько плыли по течению. Друзья управляли ими, как заправские моряки. С каждым километром становилось теплее, вместе с рекой они спускались вниз, на равнину. Теребля больше не преподносила сюрпризов. Попадались и валуны, и перекаты, но они и рядом не стояли, с вчерашним. Разница между ними, была сродни разнице, между хорошими американскими горками в Диснейленде и колесом обозрения в центральном парке провинциального городка. С подобными трудностями наши путешественники уже научились справляться, не напрягаясь. Несмотря на мужественное утреннее решение, в районе обеда, припарковались для принятия пищи. Резонно посчитали, что война, она конечно, войной, но, вот, обед, понимаешь, он завсегда по расписанию. На этот раз, место для стоянки отыскалось сразу. Правда, обошлись без костра, на быструю руку. Утром, Витя предусмотрительно приготовил полный термос горячего чая. В компании с неизменными сэндвичами, он и составил скромный обед наших, не менее скромных, покорителей речных далей. Откушав, что Бог послал, и, оправив, не очень разнообразные, но крайне необходимые, естественные надобности, путешественники продолжили поход. Удивительные пейзажи радовали взор. Лес наполнялся всеми оттенками зелёного, от нежно-салатового, до тёмного, почти чёрного цвета. Ароматы трав и цветов пьянили. После городского смога, от чистого воздуха слегка кружилась голова. Но это не болезненная слабость, это, скорее, трепет перед, наполняющей тебя всего, энергией и силой. Эта мощь не просто наполняет тебя, она переполнят, бьёт через край. От такого, ощущаешь небывалый подъём. Кажется, всё по плечу, всё нипочём и река по колено.
Около восьми вечера, горы остались позади, выплыли на равнину. Вместе с Карпатами, позади остались и леса. Равнинная часть края, вся давно распахана и покрыта полями и лугами. Как и планировалось ранее, остановились на ночёвку. На этот раз выбирали не полянку, а критическим стало наличие небольшой рощицы. Без дров костра не разжечь. Пока Витя возился с ужином, Рост решил немного порыбачить. Уж больно заводь рядом интересная. Пару раз копнув, набрал десяток аппетитных червей-выползков. Закинул удочку и молча воткнул в поплавок. Минут пятнадцать прошли спокойно, поплавок качался в такт волн. Вдруг, он на секунду замер, а затем стремительно ушёл в сторону и под воду. От неожиданности, Рост, чуть не проморгал поклёвку. Схватил удилище и поднял его вертикально, точнее попытался так сделать. Кончик выгнулся дугой. Лёска запела от напруги.
"Господи! Только не сорвись!"
Рыба, явно, тянула килограммов на пятнадцать-двадцать. Сильное животное отчаянно боролась за свою жизнь. То подплывала к берегу, то резко уходила на быстрину. Несколько раз, Ростиславу казалось, ушла, ан нет, хитрила, пыталась обмануть рыбака. Рука гудели от напряжения, пот заливал глаза. Не раз и не два, видать, выходила она победителем из подобных схваток. И сейчас победа была близка, но вмешалась судьба. Сам заядлый рыбак, Валентин решил проверить, как дела у друга.
— Что? Клюнула?
— Ага! Быстро лезь в воду! Я без подсака не вытащу!
Не раздевшись, сиганул в реку. Хорошо воды по пояс, а то, не ровен час, и утонуть можно.
Знаю такие случаи. Лето, жара, прыг, а с горными речками шутки плохи, вода и в июле холоднющая. Судорога вмиг скрутит. А там и музыка дома играет, и стол накрыт, только ты, не дай Бог конечно, в тапках белых не сидишь за ним.
Подвести добычу к товарищу удалось лишь со второй попытки. Валька вцепился ей в жабры со всей своей пролетарской ненавистью. Совместными усилиями выволокли рыбину на берег. Ею оказался сом, более чем метровой длины. Измученный, он неподвижно лежал и широко открывал рот. Рядом уставшие, но радостные, сидели парни.
— Вовремя подоспел. Сам, ни в жизнь, не вытащил бы. Ну и громадина.
— Матёрый
сомище. Жалко кадров свободных в фотоаппарате не осталось совсем. Классные фотографии могли выйти. А так не поверят, скажут, сговорились.— Да, жалко.
Отдышавшись, понесли улов в лагерь. Алексей и не понял сначала, чего там приволокли хлопцы. Удивлённый вскрик Виктора, заставил его обратить внимание на, принесённое, "бревно".
— Вот это да-а-а! Ну, ты даёшь, брат!
— Как ты его поймал?!
— Повезло. Хорошо Валька подошёл, как раз в тему. Самому такое не вытащить никогда.
— Я, сейчас, из этого такую уху сварганю, пальчики оближешь!
— По-моему, тут и на жаркое хватит. Килограммов, пятнадцать мяса!
— Замётано — мы ловили, вы — варите.
Готовить, конечно, помогали все. Разве усидишь, когда живот к спине прилипает.
Ужин удался на славу. Народ не наелся, нет. Народ объелся, причём самым свинским образом. Прошу не путать термин "свински наесться", с термином "по-свински есть". Звучание сходно, значение различно, принципиально, надо сказать, различно. Откушав, завалились спать. На полный желудок засыпается обалденно. Рост уже дремал, когда внезапно вспомнил, что оставил на берегу реки часы. Прихватив фонарик, отправился за ними. Они приветливо блеснули в свете лампочки, явно соскучившись по хозяину. Рука ещё закрывала молнию спальника, а он уже провалился в глубокий сон. Поздней ночью пришлось встать, приспичило. Ярко светила луна, освещая своим холодным светом стоянку. Укладываясь досыпать, Росту показалось, он слышит стон. Замер, прислушался. Где-то через минуту, стон повторился. Звук доносился со стороны Виктора. Он посмотрел в том направлении и заметил, над стонущим другом, облако тумана, как и в прошлую ночь.
"Точно простудится. Видать, от реки задувает. Вечно на сквозняке спать уложиться".
Он хотел встать и разбудить друга, но увидел, тумана нет, сдуло.
"Ладно, пусть спит".
Рост захрапел сам. Он спал и, во сне, видел берег южного моря. На песчаный пляж тихо набегают волны. Яркое, огромное солнце приветливо греет землю. Поднявшись с топчана, не спеша, заходит по колено в воду. Та нагретая, до температуры парного молока, не так освежает, как хотелось бы. Он идёт дальше и начинает плыть, рассекая воду мощными гребками. Отплыв подальше от берега, переворачивается на спину и лежит, мерно покачиваясь на волнах. Затем одевает маску. Ныряет. Морская глубина встречает пловца буйством красок. Красные, розовые, бордовые кораллы, словно подводный лес, в котором, где стайками, а где по одиночке плавают разноцветные рыбки. Ростислав не знает их имён-названий, да это и не важно. Для того, чтоб восторгаться красотой, совсем не обязательно знать её по имени, достаточно видеть и чувствовать. Он протягивает руку и гладит чешуйчатые спинки и животики. Спокойствие и гармония царят на дне морском. Внезапно, живность исчезает. Затылком Рост чувствует чей-то тяжёлый взгляд. Сердце начинает биться в бешеном ритме. В страхе, он оборачивается. Прямо перед ним застыла огромная чёрная акула. Ужас сковывает, не позволяет шевелиться, не позволяет даже попытаться спастись. Оцепеневший, обездвиженный покорно ожидает своей участи. Монстр, заметив его реакцию, усмехается, насколько может усмехнуться акула, и с торжеством смотрит в глаза человеку. Он пытается закричать, но вода попадает в рот, в горло, в лёгкие, Рост захлёбывается и …просыпается. Открыв глаза, видит, перед собой, испуганные лица Лёхи и Вальки. По инерции, они продолжают трясти его за плечи.
— Вам, что, делать нечего? На кой чёрт разбудили?
— Ты так орал, что переполошил всех!
Слегка запинаясь, пояснил Вальке.
— А, да фигня всякая приснилась. А Витя где? Ему не помешал! Только вам! Шутники!
Все обернулись. Виктор спокойно спал, только лицо, при свете луны, казалось немного беловатым.
— Всё, пошутили и будет. Спите.
Повернувшись на другой бок, Рост снова заснул…
…Он помнил всё…
…Рейд по турецким тылам прошёл отлично. Вражеские полки разбиты, взят большой обоз. Десятки телег полны оружия, продовольствия и фуража. Удалось захватить даже казну Сулейман-паши. События сей ночи радовали Михаила. Наконец, он смог отбросить турок от своих рубежей. И, как всегда, помог Атил, со своими «волками». Мала дружина у болярина, да, по всему видать, великие в ней вои. Он быстро привык к этому странному болярину, несколько лет назад, осевшему в Валахии. Молчаливый, он незаметно стал незаменимым советником в военных и государственных вопросах, оттеснив на второй план старых соратников. Его острый ум и, какое-то, прямо, волчье чутьё не раз помогало господарю. За пять лет их знакомства, Атил совсем не изменился внешне. Ни войны, ни тяжёлые походы, не смогли стереть лёгкую, ироничную полуулыбку с его бледного, воскового лица. Лишь губы налились кровью и приобрели ярко-пунцовый цвет. В контрасте с лицом, они притягивали бы взгляд, но этого не происходило. Мешали глаза. Они доминировали во внешности. Пронзительные, проникающие в самую душу глаза. Всегда холодные, завораживающие. И умные, будто, их обладателю открыты все тайны мироздания. Михаил не любил встречать взглядом с Атилой, старался избежать этого. А тот, всеми силами, старался, только, усугубить неловкость сей ситуации.