Чтение онлайн

— Да, да, пожалуйста, входите! Чем могу служить?

Внешний вид посетителя заставил его встать. Такого дорогого костюма, он не видел в родном городе никогда. На глаз, тысяч пять баксов, и это по европейским ценам. В Закарпатье, даже подобного, не бывало в продаже. Булавка, удерживающая галстук, просто повергла в состояние шока. На ней сверкал бриллиант, каратов, этак, под двадцать. Целое состояние! От усердия, он аж прогнулся, перед гостем. Никчемным словом «посетитель», назвать его, язык не поворачивался. Гость, и не просто гость, а Гость — с большой буквы. Игнорируя обращение, незнакомец довольно вальяжно уселся на стул и принялся откровенно изучать чиновника. Валя растерялся. Так, с ним, никто и никогда себя не вёл. Мэр города, мог конечно и послать,

куда подальше, и даже по физиономии съездить, но всё это цветочки, по сравнением со взглядом Гостя. "Слуга народа" [24] , впервые почувствовал себя песчинкой, небрежно валявшейся рядом с огромнейшей горой. Планктон, так себя ощущает, когда его заглатывает китовая акула. Остро проступила собственная сирость и убогость. Молчание длилось несколько минут. Наконец, Валька не выдержал, поборол страхи, попытавшись, придать себе максимально значимый и, вместе с тем, максимально подобострастный вид, нарушил затянувшуюся паузу.

— Добрый день! Чем, так-с сказать, могу служить?

Неожиданно он осознал, что, помимо воли, использует старорежимную «с» на конце слова, прям как лакей. И что, ещё более странно, он принял такое, как должное. Посетитель, соблаговолил сосредоточить своё внимание на лице служащего.

— Добрий, добрий. Вас зовут Валентин Степанович Татаринов?

— Совершенно верно. Я к вашим услугам.

— Ви недавно вернулись из путешествий?

В голове всё перемешалось. Кто это? Чего ему надо? Что за странный акцент? Откуда он знает о походе? Целый сонм мыслей, как табун лошадей, промчался в его головушке.

— Я забиль представиться. Меня зовут Эрик Мюллер. Я секретарь и помощник барона Ульриха фон Штауберга. Он вчера вечером с деловим визитом посетиль ваш посёл… э-э-э город.

— Как же, как же Наслышаны-с, конечно, кто не слышал-с.

Изгиб позвоночника увеличился вдвое.

— Что у вас со спиной? Ви так вигнулись?

Иностранец откровенно потешался.

— Нет-с, это от почтения к вам лично. Только из глубочайшего почтения.

— Понял, понял. Мой господин соблаговолил пригласить вас на ужин. Я правильно произношу слова?

— Очень правильно! Великолепно-с! И ни скажешь, что вы иностранец. Совсем без акцента! Непременно буду! А когда?

— К девяти часам, вам подходить?

— К девяти? Отлично подходит! Изумительно подходит! Буду, как штык! Я не опаздываю! Что-то ещё-с?

— Больше ничего. Не опаздывать, господин не любить ждать.

Не дожидаясь ответа, стремительно встал и пошёл. Сделав шаг, развернулся и добавил.

— Совет от меня лично. Согляшяйтесь на все предложений. Ещё не один человек не жалел о сотрудничестве с нами.

Снова не услышав Валю, он быстро покинул кабинет. Чиновник, ещё минут пять стоял в позе «зю», а затем просто рухнул в своё кресло.

"Наконец, и я выбился в люди! Отказаться? Он дурак, наверное, белены объелся! Я, уже, на всё согласен!!! Ни фига себе, вот это подфартило!"

В предвкушении свалившихся на него миллионов, он удобно откинулся в кресле и закинул руки за голову. Начал было насвистывать мелодию, да вовремя спохватился, плохая примета. Зазвонил телефон. Валентин поднял трубку.

— Алло! Слушаю!

— Привет, старик! Не отвлекаю?

— А, ты, Рост. Нет, нормально. Говори, слушаю.

— Я чего звоню, ты Витька нашего вчера не видел?

— Не-а. А что такое?"

— Пёс его знает, пропал он. Дома не ночевал. Супружница его, Светка, ночью нам с Лёхой спать не давала, трезвонила в поисках благоверного.

— Не видел, как с похода вернулись, не видел и не звонил. Наверное, по мамзелькам своим загулял".

— Хорошо, если так. А то я уже все больницы объездил, в милиции был, всяко бывает,

нет его нигде. Появится, я ему устрою по первое число.

— Вечно, ты с Алексеем, возитесь с ним. Он него пользы ноль, а проблем выше крыши.

— Не бурчи, знаю, недолюбливаешь колобка нашего. Во всём ты стал выгоду искать, послушать разговор, так и не поймёт посторонний человек, кто из нас бизнесмен, а кто служащий.

— Ладно тебе прикалываться. Думаете, если не коммерсант, то и не человек, одним воздухом питаться должен.

— Ты это о чём? Поясни, не понял тебя?

— Проехали. Если увижу где, перезвоню тебе. Пока, меня люди ждут.

— Куда спешишь? Идем, поедим. Я заеду сейчас.

— Нет, не надо, я очень занят.

— А вечером, надеюсь свободен?

— Занят. У меня полно всякой писанины на работе. Потом созвонимся. До свидания.

Закончив разговор, Валя многозначительно хмыкнул.

"Скоро вся жизнь пойдёт по-другому, тогда эти, так называемые друзья, пусть только попробуют так разговаривать. Они будут мне ноги мыть и воду пить. А то загордились, бизнесмены хреновы. Постоянно только и думают как бы унизить. Даже в этот чёртов поход, взяли из жалости. Вот мол, какие мы добренькие, ты не скидывайся, у нас денег хватит. Ничего, скоро у меня денежек, бабулек столько будет столько, что вы лопнете от зависти, вы все!"

От предвкушения будущего богатства зачесались ладони. Это послужило поводом, для нового всплеска радости.

"Это точно к деньгам. Ишь, как зудит, много зелени на кармане упадёт!"

Он поймал себя на том, что последнюю мысль произнёс вслух. В дверь постучали.

— Кто там?

Крикнул Валентин.

Дверь открылась и в кабинет вошла женщина, явно пенсионного возраста.

— Вам чего, бабуля?!

С улыбкой поинтересовался чиновник. В его кабинете старики, весьма редкостные гости, они, по большей части, в СОЦСОБЕС [25] ходят. К нему, народ другой возрастной категории. Старушка явно готовилась к походу по высоким инстанциям. Старенькая, застиранная кофточка сияла чистотой. Непонятного цвета и рисунка платочек, тщательнейшим образом выглажен. Вся такая аккуратненькая, домашняя. Её появление заметно развеселило Валентина, настроило на игривый тон.

— Вы кабинетиком не ошиблись, часом?

— Да что ты, сынок, я хоть и старая, а из ума пока не выжила. Я к тебе шла, дело у меня серьёзное. Не про себя, про внучка хлопочу.

— А что случилось?

— Я сяду, а то в очереди настоялась, ноги не держат.

Разместившись на стуле, старушка продолжила.

— Так о чём это я? Ага, я внучка одна ращу, дочка моя с зятем уже восемь лет, как на машине разбились, царствие им небесное. С тех пор со мной живёт. Всё чин по чину, я документы на опекунство оформила, туточки они, со мной все. А дело у меня, мил человек, вот какое, он, после аварии той, не ходит совсем, на коляске ездит. Да только старая коляска совсем поломалась, никто починить не берётся. Так, может, ваш отдел поможет сиротке, а то на мою пенсию новой не купишь. Вы ж по молодёжи, а он, малец совсем, двенадцать годков в прошлом месяце стукнуло. А сынок?

— По инвалидам не к нам бабка. Это в СОЦСОБЕС.

— Была я там, сынок. Нету, говорят у них денег, этих, фондов нема. Может у вас чего получиться. Мне не всю сумму, хоть тысячу гривен бы. А?

— Я сказал, кажется, у нас инвалиды не значатся. У нас здоровые люди. Не ясно?!

Бабулька начала раздражать. Припёрлась, со своим калекой, и всё ей на блюдечке преподнеси.

— Не кричи, я тебе в бабушки гожусь, а ты на меня криком кричишь. Понимаю тебя, но и ты пойми. Ежели и вы не поможете, как мне? Хотела на роботу устроиться, я сорок лет медсестрой проработала, так не берут, старая говорят, молодым работы не хватает.