Гнёзда Химер
Шрифт:
— Если бы я был незаконнорожденным принцем, я бы непременно обиделся, — усмехнулся я. — Но поскольку я — не принц, пусть себе говорит что хочет, лишь бы в морду не плевал…
Хэхэльф только головой покачал, удивленный моим миролюбием.
Вечером, когда мы остановились на ночлег и рабы принялись суетиться с шатрами и накрывать два импровизированных стола: совсем маленький для «элиты» и побольше для воинов, он немного подискутировал с пагой и потом гордо сообщил мне, что тот согласился взять свои слова обратно. Я довольно долго пытался понять, о чем, собственно, речь, поскольку уже
На этот раз мне не пришлось мазать живот маслом сагыд: ужин был по-походному скромным. Хэхэльф о чем-то увлеченно болтал со своим старинным приятелем, а толстенький жрец чуть ли не залпом осушил бутылку вина, чем удивил меня чрезвычайно. После этого он впал в меланхолическую задумчивость и на контакт не шел; я вообще не уверен, что он осознавал наше присутствие. Суровые бунабские воины ужинали молча, они вообще не проронили ни слова с начала нашего путешествия. И только рабы, усевшиеся в некотором отдалении от нас, чтобы беспрепятственно выпотрошить пару корзин с едой, бодро переругивались, радуя мой слух знакомыми словосочетаниями вроде «ун дэ ак» и «масса пхатма».
Я уже давно заметил, что, попадая в страну, языка которой не знаешь, в первую очередь выучиваешь джентльменский набор, состоящий из «здравствуйте», «спасибо» и пары-тройки самых расхожих бранных словечек типа «fuck you», хотя ругаться ни с кем вроде бы не планируешь. В мире Хомана все оказалось еще проще: я до сих пор не знал, как будет «здравствуйте» и «спасибо» на бунабском или том же страмослябском языке, зато уже выучил кучу отборных ругательств — вполне достаточно, чтобы быть убитым, я полагаю…
В конце концов мне надоело молча пережевывать пищу, и я решил немного прогуляться. Хэхэльф с сомнением покачал головой и вежливо поинтересовался, уверен ли я, что им не придется провести всю ночь, бегая с факелами по лесу и разыскивая меня — или, на худой конец, мои окровавленные останки.
Я почти обиделся и спросил: неужели я произвожу впечатление полного идиота, неспособного просто отправиться на коротенькую прогулку по лесу и вернуться через час, целым и невредимым. Напомнил Хэхэльфу, что прошел пешком чуть ли не половину Мурбангона — без еды, оружия и личных телохранителей, между прочим. Мой опекун долго думал, наконец решил, что на полного идиота я все-таки не похож, и неохотно согласился.
— Только возьми с собой хоть какое-нибудь оружие, — добавил он. — В лесах Хоя водятся хищники. Вот наткнешься на оголодавшего азада и что делать будешь?
— Скажу ему, что он «хорошая собачка», — усмехнулся я. Но все-таки согласился прицепить к поясу тяжелый кинжал с узким, слегка искривленным лезвием, острым, как опасная бритва.
Какое-то время я просто с удовольствием брел сквозь ночной лес, утопая в синеватой темноте сумерек. Обе луны были почти полными и освещали местность, как заправские уличные фонари, так что я не рисковал упасть в какую-нибудь дурацкую яму или напороться на еще менее приятную неожиданность.
По правде сказать, прогулка по лесу не слишком занимала. У меня имелась иная, почти абстрактная цель: отойти подальше от лагеря и попробовать подозвать своего приятеля или, если уж на то пошло, приятельницу, живой, разумный,
взбалмошный ветер по имени Овётганна. С тех пор как он закружил меня на пустынном побережье Халндойна, прошло уже несколько дней, я понемногу забыл, что его прикосновения приносили мне не только восторг, но и необъяснимый, почти неконтролируемый ужас. Совсем иная тревога сводила меня с ума: я боялся, что потеряю своего удивительного друга, если не напомню ему о себе — чем скорее, тем лучше.Четверть часа спустя я решил, что отошел уже достаточно далеко. Сел на землю, прислонившись спиной к высокому толстому стволу тутмы — того самого дерева, сочные плоды которого рвала для меня говорящая птица по имени Бурухи в самом начале моего путешествия…
— Овётганна, — нежно сказал я и сразу понял, что бесполезно. Волшебный ветер не придет ко мне сегодня. Но не потому, что он больше не хочет дуть мне в лицо; дело не во мне, просто мой чудесный ветер редко забредает на остров Хой. Так редко, что можно сказать: никогда.
Понятия не имею, откуда я это все знал — просто знал, и все. И все же перед тем, как подняться на ноги и отправиться обратно, к моим спутникам, я еще несколько раз повторил это древнее заклинание:
— Овётганна, Овётганна, Овётганна…
В ответ мне неожиданно раздался целый поток незнакомых слов. Я опешил.
— Не понимаю, — пожаловался я без особой надежды на позитивный ход переговоров.
— А кунхё понимаешь? — ворчливо спросил тот же голос — не слишком низкий, но явно мужской.
— Еще бы! Можно сказать, только кунхё и понимаю…
— Ну и то хлеб. Чего ты меня звал-то?
— А вы — Овётганна? — Я, можно сказать, ошалел от такого поворота.
— А, вот оно что, — буркнул мой невидимый собеседник. — Значит, я ослышался. Я думал, ты меня зовешь. Мое имя — Куганна.
— Странно, — откликнулся я — лишь бы что-то сказать. Очень уж растерялся. К тому же я по-прежнему не видел, с кем разговариваю.
— Ничего странного, — невозмутимо ответил таинственный незнакомец. — Самое обыкновенное имя, не одного меня на Хое так зовут…
Он наконец подошел поближе, и я смог разглядеть его при свете двух лун. Раскосые глаза, крайне недовольное выражение лица и невысокая агибуба выдавали его бунабское происхождение. Одет он был в своего рода «тогу» — несколько скромнее, чем у римских патрициев периода упадка, но фасон примерно тот же.
— Ты так хорошо говоришь на кунхё, — отметил я, во все глаза разглядывая своего нового знакомца.
— Ничего удивительного: я много путешествовал, несколько лет жил в Сбо на Халндойне, а потом — и вовсе в Клохде.
— Это в Земле Нао? — вежливо удивился я.
— Ну да, где же еще?.. Паршивое местечко этот Клохд, а прочие места в Земле Нао и того паскуднее… А что ты делаешь один в лесу на Хое, чужеземец, если даже языка нашего не понимаешь?
— Я не один. Путешествую с друзьями. Просто я пошел прогуляться, а они остались приканчивать ужин.
— Хорошее дело, — кивнул Куганна. — Но я все равно не понимаю, зачем вас понесло в лес — тебя и твоих друзей? Здесь, на Хое, вроде до сих пор не было бездомных… Или просто гуляете?