Чтение онлайн

– А с чего ты вообще взяла, что их только двое?

– Это все, кого я видела.

– Видела? Как?

И снова, мне не понравился ни вопрос, ни тон, которым он был задан.

– Это имеет значение?

– Может, и нет. Но ты права, Жан-Клод почуял в вашем славном городе больше двоих.

– Удивительно, что Жан-Клод способен нас всех от них защищать, - сказала я.

Реквием крепче сжал мою руку.

– Мы все удивлены.
– Он убрал руку, и она тут же скрылась под плащом.

– Расскажи мне о том, что я пропустила, насчет вампиров.

Нет, постой, сколько я пробыла в отключке?

– Сейчас только вечер того дня, когда ты была ранена. В отключке, как ты выражаешься, ты провела всего несколько часов.

– Часов, не дней?
– уточнила я.

– Нет.

Я дотронулась до живота, но болело значительно меньше, чем я ожидала. Я потянулась, чтобы приподнять простыню, который была накрыта. И замешкалась, бросив взгляд на Реквиема. Да, он был моим любовником, но… в нем всегда было нечто такое, из-за чего я не чувствовала себя так же комфортно, как с остальными. Мика, Натаниэль, Жан-Клод, Ашер, даже Джейсон - при них я бы осмотрела рану, не задумываясь. При Ричарде, возможно, нет. Но Реквием заставлял меня колебаться по многим причинам.

– Смотри свою рану, Анита. Я не брошусь тебя насиловать, увидев обнаженной.
– Голос его звучал оскорблено. А так как он довольно старый вампир, то факт того, что я смогла услышать эмоцию в его голосе, означал либо то, что он мне это позволил, либо то, что он был настолько расстроен, что не смог сдержаться.

Я все же нашла компромисс. Приподняла покрывало, оставив нижнюю часть тела прикрытой.

– Я не животное, Анита. Я способен контролировать себя, видя тебя голой.
– Его голос так и сочился злостью и презрением, что ясно говорило мне о том, что Реквием все-таки не контролирует себя.

– Я никогда в этом не сомневалась, Реквием. Но с тобой невозможно быть голой и не беспокоиться об этом. Мне нужно просто взглянуть на свое тело, увидеть, что там с раной. Я не хочу делать из этого что-то большее, и тем более романтически окрашенное.

– Будь на моем месте Жан-Клод, это не стало бы чем-то большим?

– Жан-Клод способен думать о делах, а романтику оставить для более подходящего случая.

– Он настолько холоден?

– Он настолько практичен, - поправила я.
– Мне это нравится в мужчинах.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе, моя вечерняя звезда.
– И снова в его голос просочилось слишком много чувства.

Я сделала единственное, что могла предпринять в данной ситуации: проигнорировала его. После того, как я увидела свой живот, это оказалось не так уж трудно. Там, где Солидат вспорола мне живот, остались розоватые шрамы. Настолько исцелиться раны могли только за несколько недель. Я провела пальцами по коже, и она показалась мне практически гладкой, словно шрамы выделялись только своим цветом.

– Сколько прошло часов?

– Сейчас девять вечера.

– Десять часов, - тихо произнесла я, не веря собственным словам.

– Около того.

– Они смогли настолько зажить за десять часов?

– Похоже на то, - ответил он. В его голосе все еще

звучала раздраженная нотка, хотя и слабее.

– Но как?

– Ответить тебе цитатой, «Есть многое на небесах и на земле, друг Горацио, чего нам знать не суждено», или просто сказать, что не знаю?

– «Не знаю» было бы вполне достаточно, но, по крайней мере, я знаю, что это из «Гамлета». А теперь скажи, что тут было, пока я спала?

Он плавно склонился к кровати, изогнув губы в легкой улыбке.

– Твои друзья уничтожили спавшего члена Арлекина. Хотя тот, высокий, - Олаф или Отто, жаловался, что ко времени их прибытия она была уже мертва. Он хотел, чтобы она дергалась, пока ее режут.

Я поежилась и опустила простыню на место. Попыталась не думать об Олафе, сконцентрировавшись на более насущных вещах.

– Уничтожены должны были быть двое членов Арлекина.

– Ты признаешь это, - сказал он.
– Признаешь, что послала их уничтожить членов Арлекина.

– Признаю, черт побери, еще как.

– Жан-Клод теперь вынужден объясняться перед Советом, имеет ли право Арлекин убить нас за то, что ты сделала.

– Если они убивают, не прислав черной маски, не в порядке самообороны, - тогда это смертный приговор для них.

– Кто тебе это сказал?

Я задумалась, стоит ли отвечать на этот вопрос, но в конце концов, сказала:

– Белль Морт.

– Когда же наша прекрасная смерть успела поговорить с тобой?

– Она пришла ко мне в видении.

– Когда?

– Когда мы втроем умирали. Она помогла мне накормиться, чтобы у меня хватило энергии вернуться и не позволить нам умереть.

– Зачем ей помогать Жан-Клоду?

Будь здесь Жан-Клод, я рассказала бы ему все, без утайки, но его здесь не было. Был Реквием, который, по обыкновению, вел себя странновато. И я не была уверена в том, что Белль обрадовалась бы тому, что ее мотивы обсуждаются на каждом углу.

– Как знать, зачем Белль что-то делает или не делает?

– Ты лжешь. Она назвала тебе причину.

Класс, он знает, что я соврала.

– Оборотни утверждают, что не могут больше почуять, когда я вру.

– Я не нюхаю и не слушаю твое тело, Анита. Я просто чувствую ложь. Почему ты не скажешь мне правды?

– Я скажу ее Жан-Клоду, и если он решит, что можно рассказать всем, так я и сделаю.

– Значит, ты будешь хранить от меня секреты.

– Знаешь, Реквием, у нас тут творится всякая чертовщина, а тебя больше волнуют собственные переживания, чем жизненно важные вопросы.

Он кивнул.

– Я чувствителен сегодня, и несдержан. Я уже чувствовал себя так раньше, в кабинете Жан-Клода.

– Тогда с нашими сознаниями играл Арлекин, - произнесла я.

– Но, моя вечерняя звезда, нет таких священных предметов, которые я мог бы носить, и мне нечем укрыться от того, что они могут со мной сделать.

– Сейчас они воздействуют на тебя?

– Нет, но они показали мне часть правды относительно моей сущности, и я, кажется, не могу забыть того, что узнал.