Гамильтон
Шрифт:
– Но Циско не исцелился.
– Нет, не исцелился, - вздохнула я.
– Если бы он не бросился между мной и… тигрицей, я был бы уже мертв.
– Да, ты бы такого ранения наверняка не пережил, это правда.
– Ты даже не станешь спорить? Скажи мне, что в этом не было моей вины.
– В этом действительно не было твоей вины, - сказала я.
– Но он сделал это, чтобы спасти меня.
– Он сделал это, чтобы оба моих охранника прожили дольше. Он дал нам время, чтобы подоспели другие охранники и помогли нам. Он выполнил свою работу.
– Но…
– Я была там, Питер.
– Я не была совершенно уверена в правдивости этого утверждения, но не замолчала.
– Я вообще не думаю, что он планировал приносить себя в жертву. Оборотней обычно не так легко убить.
– Легко? У него вырвали горло!
– Я видела, как и оборотни, и вампиры залечивали подобные раны.
Питер недоверчиво на меня уставился. Я перекрестилась и изобразила скаутский салют. Это заставило его улыбнуться.
– Ты никогда не была бойскаутом.
– Может, и не была, но все равно я сказала правду.
– Я улыбнулась в надежде на то, что он тоже продолжит улыбаться.
– Так быстро исцеляться было бы круто.
– Круто, - кивнула я.
– Но далеко не все так круто. Есть огромные минусы в том, чтобы быть оборотнем.
– Мика рассказал мне кое-что об этом. Они с Натаниэлем ответили на очень многие вопросы.
– Это они умеют.
Питер бросил мимо меня взгляд в сторону двери. Я обернулась туда же. Мика с Натаниэлем предоставили нам все возможное в данных обстоятельствах уединение. Они тихо беседовали о чем-то друг с другом. Черри в комнате не было. А я и не слышала, как она вышла.
– Доктора хотят сделать мне укол, - произнес Питер. Я посмотрела на него.
– Еще бы им не хотеть.
– А что бы ты сделала на моем месте?
– спросил он.
Я покачала головой и сказала:
– Если ты достаточно взрослый, чтобы спасти мне жизнь, тогда ты достаточно взрослый, чтобы принять это решение самостоятельно.
Его лицо слегка скривилось, но не так, будто он собрался зарыдать, а так, словно в нем проснулся ребенок. Неужели все подростки так делают? В одно мгновение он почти взрослый, а в следующее похож на туманное отражение младшего себя.
– Я просто спросил твое мнение.
Я снова покачала головой.
– Я бы посоветовала позвонить твоей маме, но Эдуард не хочет. Он говорит, Донна проголосует за укол.
– Наверняка, - уверенно ответил он, и лицо его приняло мрачное выражение. Что-то он чересчур угрюм для четырнадцатилетнего, это в нем совсем не изменилось. Интересно, как Донна справляется со своим безвременно повзрослевшим сыном.
– Я скажу тебе то же самое, что и Эдуарду. Я не намерена высказывать своего мнения по этому вопросу.
– Мика говорит, что я, возможно, и не подцепил тигриную ликантропию, и не стану оборотнем даже без укола.
– И он прав.
– Он сказал, что половина из тех, кто получил укол, не становится ликантропами, но остальные сорок пять процентов становятся наверняка. То есть, они цепляют ликантропию из инъекции, Анита. Если я разрешу сделать себе укол и подцеплю ее, то получится, что если бы я этого не позволил, то остался бы человеком.
– Статистику я не знала, но Мика просто обязан быть в курсе.
–
Он говорит, это входит в его обязанности.Я согласно кивнула.
– Он относится к своей работе в коалиции настолько же серьезно, насколько мы с Эдуардом относимся к своей.
– А Натаниэль сказал, что он исполнитель экзотических танцев. Это правда?
– Правда, - подтвердила я.
Питер понизил голос, чтобы произнести:
– Так он что, стриптизер?
– Да, - ответила я, стараясь сдержать улыбку. Несмотря на все произошедшее с ним, Питера тревожил тот факт, что мой бой-френд - стриптизер. И тут я осознала, что он может и не знать о том, что Натаниэль мой бой-френд. Нет, мы же поцеловались, когда я вошла. Хотя, Черри тоже присоединилась к нашим объятьям. О, черт, сейчас совсем не время посвящать его в подробности моей личной жизни.
– Мика перечислил мне некоторые из работ, на которые берут ликантропов. Докторами и медсестрами - только если никто не знает о том, кто они. И я, скорее всего, не смогу пойти в армию, ни в какой род войск.
– Ликантропию считают заразной, так что, скорее всего, не сможешь.
– Я вспомнила разговор с Микой по поводу одного слуха. Слуха о том, что оборотней намеренно набирают в армию. Но то был только слух. Он не смог найти никого, кто мог бы его подтвердить. Всегда источником оказывался друг брата двоюродного дядюшки.
– А тебе делали инъекцию?
– Мне не предлагали. Мне уже поздно, Питер. Я уже носитель.
– Но ты же не оборотень?
– нахмурился он.
– Я не перекидываюсь по полнолуниям, да и вообще, так что - нет.
– Но ты носитель сразу нескольких видов. Сама идея этой инъекции в том, что одна ликантропия отменяет действие другой, так что твой случай невозможен.
Я кивнула и пожала плечами.
– Я - ходячая медицинская патология, что тут еще сказать?
– Если бы я мог так быстро исцеляться и при этом не перекидываться, это было бы просто здорово.
– Но при этом ты все равно не смог бы пройти медкомиссию на многие виды работ. Тебя все равно принимали бы за ликантропа.
– Об этом я не подумал, - нахмурился Питер, после чего его лицо снова приняло то слегка напуганное, немножко детское выражение.
– Почему ты не хочешь помочь мне сделать выбор?
Я наклонилась к нему поближе.
– Вот что означает быть взрослым, Питер. Это основной отрицательный момент. Если ты корчишь из себя восемнадцатилетнего, тогда тебе придется решать самому. А если вдруг решишь вернуться к своему настоящему возрасту, то все станут относиться к тебе, как к ребенку. И будут принимать решения за тебя.
– Я не ребенок, - произнес он, хмурясь.
– Я это знаю.
Выражение его лица сменилось на озадаченное.
– Что ты хочешь сказать?
– Ты сегодня держался молодцом. Не запаниковал и не растерялся. Мне приходилось видеть, как взрослые люди в подобных ситуациях теряли самообладание. Очень многие боятся оборотней.
– Я боялся, - тихо сказал он.
– Я их всегда боялся, с детства.
Опа, приехали. Договорились.
– Оборотень напал на твоего отца, - сказала я. Как я могла забыть, что это уже не первое нападение оборотня, которое ему удалось пережить?