Чтение онлайн

– Я вспоминала о тебе, пока ты был в Чикаго, но не в том плане, как думал обо мне ты. Я отослала тебя, потому что меня чересчур сильно к тебе тянуло. Хотелось тут же раздеться и заняться тем, чем обычно в таком виде занимаются.

– Ты говоришь об этом в прошедшем времени.

– Влечение я чувствую и сейчас, можешь не сомневаться. Но при первой встрече оно было намного острее. Также у меня было и с Микой. А если между нами достаточно большое расстояние, то я, вероятно, могу лучше это контролировать.

– Интересно, что стало бы с твоим контролем, не сдерживай я своего льва? Ты ранена. Тебе нужно выздоравливать, но когда тебе станет лучше, я захочу проверить, устоит ли твой контроль перед моим львом.

– Не угрожай мне, Хэвен. Я этого

не люблю.

– Это не угроза, Анита. Сейчас я веду себя очень хорошо. Ты даже не представляешь себе, насколько.

– Я это ценю.

– Но я не хороший парень. Я плохой. Я думаю, как плохой парень. Будешь меня отталкивать - и все мои добрые побуждения улетучатся в форточку.

– Что это значит?
– спросила я.

– Это значит, что убив Джозефа и захватив его прайд, я стану постоянным членом коалиции. Местным Рексом. Как только я захвачу этот прайд, я уже не смогу вернуться в Чикаго.

Человеческая часть меня, обладающая здравым смыслом, завопила: «Отошли его задницу обратно!» Практичная часть меня возразила: «А кому еще доверить местный прайд?» А львица хотела знать, настолько ли он хорош, как на словах. И не только в смысле секса, но и силы. Львице, больше чем другим зверям во мне, нужен был партнер, который защищал бы ее, держал в тонусе. Остальные зверушки были не так помешаны на соперничестве. Тигрица отдаленно заворочалась, похожая на сон во сне. Тигрица желала, чтобы ее оставили в покое. Мне это по душе.

– Ты меня пугаешь, Хэвен. Я боюсь, что если ты станешь моим львом, вся моя жизнь полетит к чертям. Я знаю, что ты плохой парень и был таким всю свою сознательную жизнь. У тебя слишком много плохих привычек, с которыми тебе пришлось бы бороться.

– Я не уверен, что знаю, как быть хорошим.

– А я знаю.

– Так я остаюсь? Решай сейчас, Анита, потому что, как только я захвачу прайд, выбора у тебя уже не будет.

Я задумалась. То, что он станет новым Рексом, я только приветствовала, но моим бой-френдом… На этой идее большими буквами выведено предупреждение: «БЕДА». Я уже открыла было рот, чтобы сказать: «Уходи», но львица во мне взбрыкнула и махнула когтями, словно вцепившись в меня когтями изнутри. От этого ощущения я выгнулась на кровати, и это было плохо.

Отовсюду посыпались вопросы:

– Анита, ты в порядке?

Я кивнула. Зверей я контролировала уже лучше, вне всякого сомнения. Но контроль, очевидно, был еще не полным. Позволит ли мне львица отослать Хэвена обратно в Чикаго, или порвет меня на лоскуты?

Не знаю, что бы я ответила Хэвену, поскольку такого шанса у меня не было. Дверь распахнулась, и вошел Дольф, на сей раз в сопровождении коллег-полицейских.

– Все, у кого есть оружие, но нет значка, - на выход.

Так как это относилось ко всем, кроме Грэхема, им пришлось выйти. Дольфа явно взбесило то, что они просто пошли мимо. Очевидно, полетят головы, по меньшей мере, фигурально.

Эдуард зашел в палату, в то время как Дольф приставлял к каждому из вооруженных «охранников» полицейский эскорт, который должен был выпроводить их с территории больницы. Дольф решил, что Теда Форрестера и его друга-немца в коридоре будет достаточно для обеспечения моей безопасности, так что и Грэхему здесь было делать нечего.

– Дольф, Грэхем даже не вооружен.

– Твою спину прикрывают Форрестер и Отто Джеффрис, или в городе назревает что-то настолько опасное, что тебе нужна вся эта огневая мощь?
– он цепко окинул меня своим коповским взглядом, всегда подмечавшим все детали.

Я покачала головой. Истину, Нечестивца, Хэвена и Грэхема я попросила выйти с этими милыми офицерами полиции, и те послушались. Потому что Дольф был прав, Олафа и Эдуарда достаточно, чтобы защитить меня от противников, по меньшей мере, наших. Я уже видела, как Олаф обращается с пистолетом. Я знала, что в драке он хорош, но чувствовать себя в безопасности от него самого у меня почему-то не получалось. Занятно, да?

Док

сказал, что я могу идти. Что, если я не дам шрамовой ткани загрубеть, то все будет в порядке. А еще он предположил, что я оборотень - некий доселе неизвестный науке вид, заключающий в себе несколько разных зверей. Строго говоря, он использовал термин «мульти-оборотень». Тогда я впервые услышала это слово от кого-то, не являющегося оборотнем. Врач никогда таких не видел раньше. Я попыталась убедить его, что ему и сейчас в этом не посчастливилось, но безуспешно, поэтому оставила эти попытки. Если люди не верят правде, а вам не хочется врать, тогда у вас просто нет вариантов. Химера был настоящим мульти-оборотнем, и к тому же одним из самых жутких созданий, когда-либо мною виденных. Интересно, как бы доктор назвал его?

Я направилась по коридору к палате Питера, Эдуард показывал дорогу. Олаф замыкал шествие. Мне не нравилось, что он у меня за спиной, но пока что он ничего плохого не предпринимал. Для него это невероятно хорошее поведение. То, что я чувствовала его тяжелый взгляд между лопаток, еще не давало мне повода возмущаться. Ну что мне было ему сказать? Не смотри на меня? Это было слишком по-детски сказать такое вслух, как бы ни хотелось.

Не помогало и то, что Олаф и я были одеты похоже. Эдуард был в своей белой рубашке, джинсах и ковбойских сапогах. Тед Форрестер одевался так, как ему удобнее. Олаф же одевался либо с целью устрашения, либо ему просто нравилось выглядеть, как гот-наемник. Мои вещи собрал для меня Натаниэль. Черные джинсы были достаточно узкими, чтобы внутренняя кобура немного врезалась в тело, но зато они прекрасно засовывались в ботинки на шнуровке. Черная футболка с круглым вырезом, под ней - поддерживающий лифчик, благодаря которому вырезу было, что показать. Крест даже лежал на груди, вместо того, чтобы висеть напротив. Хотите знать, как я догадалась, что вещи мне собирал не Мика, а Натаниэль? Все просто. Во-первых, трусы с лифчиком подходили друг другу, а трусы, к тому же, были подобраны так, чтобы не торчать из-за низкого пояса джинсов; во-вторых, майка и лифчик открывали грудь; в-третьих - ботинки. Может быть, дело в том, что мои кроссовки были покрыты кровью, и даже наверняка, а ботинки удобные и на низком каблуке. Но Натаниэлю двадцать, и он парень, который частенько рассматривает одежду с точки зрения своей работы. Мика же никогда не стремился к тому, чтобы все идеально подходило друг к другу. Он бы просто вынул из нашего общего шкафа одну из футболок унисекс. То есть, если бы одежду для меня подбирал Мика, она не выглядела бы, как наряд. Надо бы поговорить с Натаниэлем относительно вещей с глубоким вырезом, весьма неуместных, когда я работаю с полицией. Наплечная кобура на мне была запасная, а не сделанная на заказ кожаная, которую, скорее всего, попортил медперсонал. В таком случае она будет уже второй или третьей, которую порезали на кусочки в реанимационной.

Внезапно я почувствовала жар, а может, движение воздуха, или… что-то в этом роде. Я обернулась достаточно быстро, чтобы поймать Олафа в движении и отбросить его руку. Он почти дотронулся до меня. Я уставилась на него, и он уставился на меня в ответ. Его темные, глубоко посаженные глаза изучали мое лицо, а затем его взгляд скользнул вниз, к груди, так, как это обычно делают мужчины. По такому взгляду можно понять, что они представляют тебя голой… или даже хуже. В случае с Олафом наверняка второй вариант.

– Перестань так на меня смотреть, - сказала я.

Эдуард внимательно следил за нами.

– Сегодня все мужики будут на тебя так смотреть.
– Он неопределенно кивнул куда-то в направлении моей груди.
– И можно ли их в том винить?

Я почувствовала, как краска приливает к лицу, и сквозь сжатые зубы произнесла:

– Шмотки выбирал Натаниэль, а не я.

– Он покупал майку и лифчик?
– уточнил Олаф.

– Нет, - ответила я.
– Их покупала я.

Олаф передернул плечами.