Чтение онлайн

не живая, а выдуманная. Женщину феодального рыцарского

общества негде было наблюдать, а в общественном строю она

была незаметна. В городе женщина прежде всего равноправна.

Городское право уравняло женщину с мужчиной. В феодальном

обществе земля – единственный капитал, единственный титул

на социальную власть и политическое влияние. Поэтому землю

при наследовании делить нельзя. Отсюда – единонаследие в

виде майората или минората, из которого женщина исключена.

В

городе капитал – деньги. Деньги делить можно, иногда

выгодно. И устранять женщину от наследования нет оснований.

Наоборот, бывает так, что замужество дочери создает очень

удобную хозяйственную комбинацию, например в цехе выдача

дочери за подмастерье. Женщина в городе равноправна

экономически. А экономическое равноправие не только находит

отражение в праве, но определяет быт. В таком именно виде,

свободную и равноправную, знает женщину городская

литература, в частности новелла. В ней женщина живой

человек, резко индивидуализированный, с бесконечно

разнообразной характеристикой.

А когда дело идет о представителях сословия или класса,

однообразное отношение к ним литературы подсказывается

чрезвычайно остро социальными мотивами. Например, рыцарь.

В эпоху первоначального накопления рыцарь горожанину всегда

враждебен. По разным причинам. Во-первых, рыцарь как раз в

это время переживает первую пору упадка, психологически

самую тяжелую, и старается грабежом уравновесить потери,

которыми награждает его экономическая конъюнктура. Объект

грабежа – всегда купец. А затем рыцарь имеет обыкновение,

которое горожанину тоже очень не нравится: он крепко следит

за тем, чтобы его крепостные крестьяне, которые тем ему

нужнее, чем хуже идут у него дела, не убегали в город. А городу,

опять-таки в это время, особенно нужны люди: он колонизуется,

привлекает к себе всяких людей. И не просто привлекает, а

приманивает. В городе крестьянина прячут от розысков его

31

помещика, и если в течение года с днем помещик его не найдет,

он становится свободным: «городской воздух делает

свободным». А рыцарь своего крепостного ловит, ищет,

устраивает неприятности городу, который подозревает в

укрывательстве. Вот почему горожанин не любит рыцаря, и вот

почему рыцаря не любит городская литература. Крестьянин,

когда он оседает в городе, ускользнув от помещика, перестает

быть крестьянином, а когда он обрабатывает на оброке свой

участок, принадлежащий помещику, он – враг. Крестьянин

снабжает город хлебом, вином, мясом, фруктами и т. д.

Еженедельно, а потом и ежедневно он везет на городской рынок

свой товар. И, естественно, дорожится. Горожанам это не

нравится. Городская литература, угождая

вкусам своих

потребителей, открывает в крестьянине то глупость, то

мошеннические наклонности, то обжорство, то жадность –

порою по нескольку из этих непохвальных вещей зараз.

Крестьянин почти всегда высмеян, и высмеян жестоко.

Духовенство тоже не пользуется симпатиями в городе. С

белым духовенством, представителем казенно-церковной точки

зрения, горожанин, который очень рано начал искать свою

собственную религию, независимую от ортодоксальной, был не

в ладах очень давно. Духовные наставления священника его

совсем не удовлетворяли. Поэтому плата за требы, которую тот с

него взыскивал, представлялась чрезвычайной и раздражала.

Сложнее были отношения с монахами. Несколько десятилетий

после Франциска Ассизского между миноритами и горожанами

отношения были хорошие. Францисканство пришло в город как

легальная смена ересям и само было так густо пропитано

элементами ереси, что горожане, искавшие в ересях исход

свободному и религиозному чувству, радостно его

приветствовали. Но как раз к тому времени, когда составляется

первый новеллистический сборник в Италии, «Novellino»,

гармония между горожанами и францисканством кончилась.

Францисканские монахи забыли к этому времени заветы своего

патрона. Обмирщение производило опустошительные набеги в

их рядах. Земные помыслы, земные прельщения овладели ими.

Нищенствующие монахи превратились в «волков», которые не

только нарушали чрезвычайно неприятным образом бытовую

семейную гармонию, но и наносили прямой материальный

ущерб своим надувательством. Про других монахов нечего и

говорить. Они гораздо раньше, чем нищенствующие, потеряли у

32

горожан всякий кредит и лишились последних симпатий. Кроме

этих причин вражды к монахам была и другая. В городах не

умерли еще воспоминания о тех временах, когда сеньором

города был епископ, когда он при помощи своего клира, своей

рати белого и черного духовенства, управлял городом и старался

высасывать соки из горожан. Одних этих воспоминаний было

бы достаточно, чтобы поселить вражду к представителям

духовной власти.

Если говорить об общей житейской философии, которая

проводится в новеллах, то ее можно формулировать как

прославление удачи. Удача дается энергией, умом, ловкостью,

изворотливостью. Удачи никогда не бывает там, где вместо всех

этих качеств лень, глупость, ротозейство. Эту житейскую

философию создал город, то есть коллектив людей, обладающих

всеми необходимыми качествами для удачи. И в рассказах о