Эмигранты
Шрифт:
— Да, обдумал ты все не плохо, — переходя на ты, задумчиво сказал Волгин. — Ну, а если контролер тебя застукает и увидит, что ты здоров? Тогда как?
— Так я сразу же уеду, а проводникам Вы скажете, что я заболел. Для страховки, чтобы кто-нибудь из проводников не донес.
— Так ты, значит, считаешь, что я вроде бы как твой союзник? А если я тебе откажу?
— Ну что же, откажете, значит не смогу поехать. А мне очень нужно, только на один день! От этой поездки многое для меня зависит!
— Ладно, уговорил. Родственница, говоришь? Поверим на слово. Только ты уже сейчас изобрази больного, чтобы у проводников сомнения
— Ясно! Спасибо, Сергей Андреевич!
— Да за что же? Ты давно ездишь то?
— Да уже второй год. А Вы недавно в Вагон-Ли поступили? Что-то я вас раньше не встречал.
— Да тоже уже больше полгода катаюсь. Как из Шанхая вернулся.
— А где Вы так хорошо английский язык выучили? В Шанхае?
— Где? Да как тебе сказать. Во-первых, не так уж и хорошо. А школ было много — шанхайский порт, американская тюрьма и американский грузовой пароход.
— А почему американская тюрьма? За что вы туда попали?
— За нелегальный въезд в Америку. Это, брат, длинная история, в двух словах не расскажешь. Отец у меня в Америку уехал, я с матерью остался, он обещал нас потом выписать, да забыл, видно про нас. Мать умерла, когда мне шестнадцать лет было. Я у тетки сначала жил, потом решил самостоятельно в Шанхай подался, там везде околачивался. Языка не знал. Ботинки чистил, рассыльным был, потом в порту вроде старшинки над китайскими кули.
Ну и надумал махнуть зайцем в Америку на грузовом пароходе. Перед уходом корабля в трюм забрался, между грузами спрятался. Поплыли. А того не учел, что еды и воды на дорогу надо много, чуть с голода не сдох, пришлось через несколько дней на помощь звать. Обнаружили меня матросы, накормили, доложили капитану, тот решил, что в море меня не высадишь, поплыл я до Америки уже вроде пассажира. Матросам помогал. А по прибытию в Америку меня полиция на Остров слез, как называют там, отправила. Там я несколько месяцев в тюрьме просидел. Все обещали, что если отец меня на поруки возьмет, то можно будет в Америке остаться. Отца долго разыскать не могли, а когда нашли, то он отказался за меня поручиться и залог внести. Ну меня и отправили обратно в Шанхай, на этот раз уже как пассажира. И обратно я в Шанхай вернулся. Вот и вся история. Если здесь не обоснуюсь, опять куда-нибудь подамся, меня уже все время куда то тянет. Говорят в Сингапуре интересно. С английским у меня теперь получше, китайский тоже немного осилил. Главное языки знать.
— А не тянет спокойно пожить? Вы не женаты?
— Нет, какая тут женитьба! Холостому куда легче. Ну, так ты смотри, не подведи, к следующему рейсу не опаздывай!
В Мукден Леонид приехал утром. Внешне город носил европейский облик, но было в нем что неуловимо восточное. С вокзала он перешел площадь, от которой в разные стороны лучами расходились улицы. Он пошел по наиболее оживленной из них и вскоре увидел несколько магазинов с вывесками на русском языке. Вот, наверно, где-то здесь и был магазин хозяев Леокадии. Он зашел в книжный магазин и спросил — не знают ли где можно увидеть коммерсанта, приехавшего из Харбина и открывшего здесь магазин готового платья.
— А вон, напротив, показал владелец книжного магазина через окно. — Только они не так давно открыли новый магазин.
Леонид перешел через улицу и с каким-то внутренним волнением вошел в магазин. Приближался момент, когда он должен был увидеть Леокадию.
В магазине было прохладно, за прилавками дремали три приказчика, а хозяин магазина сидел за кассой. Да, это был магазин хозяев Леокадии.— Скажите, — обратился Леонид к хозяину магазина, — где я могу увидеть Леокадию Владимировну, которая работает у Вас? Я приехал из Харбина от ее родителей, — почему то солгал он.
— Леокадия Владимировна у нас больше не работает, — лениво посмотрев на Леонида, ответил хозяин магазина. — А если вы хотите ее повидать, могу дать вам ее номер телефона. Можете из конторы позвонить, — показал он рукой на дверь за его спиной. — Вот, возьмите, — протянул он листок бумаги с написанным на нем номером телефона.
Леонид зашел в небольшую комнату, где сидел какой-то конторский работник, молча кивнувший головой на приветствие Леонида. «У нас не работает, у нас не работает» — вертелась у него фраза в голове. Где же она работает?
Он набрал номер телефона. Рука почему-то дрожала и он не мог сразу попасть в отверстия диска.
— Алло, я слушаю, — раздалось в трубке. Это был голос Леокадии, несколько измененный телефоном, но все же такой знакомый. Он мог бы его узнать среди тысячи других голосов.
Мне нужна Леокадия Владимировна, — хрипловатым от волнения голосом почему-то спросил он, хотя знал, что с ним говорит Леокадия.
— Да, это я, — как-то настороженно ответила она, словно о чем-то догадываясь. — А кто со мной говорит?
— Это я. Не узнала?
— Боже мой, Леня! — испуганно крикнула Леокадия. — Откуда ты говоришь?
— Из магазина твоих бывших хозяев.
— Как ты сюда попал?! Господи, зачем ты приехал? Что случилось?
Голос у Леокадии был метущийся, он то снижался почти до шепота, то звучал особенно громко.
— Я получил твое письмо и приехал узнать, что у тебя случилось? Ты можешь где-нибудь встретиться со мной?
— Да, да, конечно! А, впрочем, зачем? Нет, нет, я не то говорю! Что делать, что делать?! Зачем ты приехал?! Где ты остановился?
— Нигде. Я от поезда до поезда. Так можем мы с тобой увидеться?
— Да! Впрочем, нет!
— Что с тобой? — стараясь говорить тише и спокойнее, спросил Леонид. — Я же не для того сюда приехал, чтобы поговорить с тобой по телефону.
— Да, да, конечно! Хорошо, я сейчас. Жди меня в японском кафе за углом направо, как выйдешь из магазина.
Леокадия повесила трубку. Леонид посмотрел на конторщика, равнодушно глядевшего в сторону, но, видимо, с любопытством слушавшего весь разговор, и ему стало неприятно, что кто-то посторонний прикоснулся к его тайне. Вот он уйдет и все дремавшие приказчики, хозяин и этот конторщик станут обсуждать его разговор с Леокадией и строить свои догадки.
В японском кафе в этот час было малолюдно. Леонид сел за столик у окна и заказал кофе подошедшей японке в кимоно, низко поклонившейся и пролепетавшей какое-то приветствие. Он стал глядеть в окно, думая еще издали увидеть Леокадию, но она зашла с другого конца улицы, и он увидел ее уже в дверях кафе. На какое-то мгновенье ему показалось, что он ошибся, что это не Леокадия, настолько непривычен был ее вид. Он привык видеть ее в дешевеньком простеньком платьице и в стареньких туфлях, скромную, серенькую мышку. А сейчас он увидел интересную женщину в дорогом костюме английского покроя, в шляпке с небольшой вуалью и модных лакированных туфлях.