Эликсир
Шрифт:
— Мистер Кинсли, — фамилия почти режем горло от отвращения,—простите мое любопытство, но как же вы живете здесь совсем один?— чуть пригубив чай с прохладными нотками лаванды, интересуюсь я.
Мы вот уже пол часа сидим и мило болтаем в библиотеке. Дом этого старика так разительно отличается от тех, где я когда либо бывала. Здесь царит какой то многолетний жизненный уклад,и все так обыденно, словно и мы сами бывали здесь не раз. Широкое коричневое кресло, в которое я так удачно погрузилась просто отказывается выпускать из своих мягких объятий. Хотя нам давно пора. Время стало тягучим, как мазут, так
Бен тоже немного расслабился, старик теперь производит на него исключительно хорошее впечатление.
— А я не один!— почти обижаясь отвечает и свистом подзывает кого то.
Через секунду в комнату влетает милая красная птичка. Адри настороженно фыркает в ее сторону, но не двигается, не терять же тёплое местечко у камина. Чуть подозрительно изучив ее яркое оперение и чёрный остренький клюв, он приходит к выводу, что она опасности ни ему ни его хозяйке не представляет и поэтому продолжает благополучно мусолить куриную ножку, которой угостил его Варун.
— У вас есть своя птичка! — чуть ли не хлопая в ладоши соскакиваю с места,— Боже какая она хорошенькая!
— Да, —гордо отвечает мужчина,— она со мной долгие годы.
Пернатая малышка усаживается на спинку кресла позади своего хозяина.
— Красному кардиналу запрещено быть в неволе,— вдруг доносится злой голос Бена. Я бросаю на него взгляд украдкой. Нет он не зол. Он взбешён. Из-за какой то птички, Боже мой!
— В неволе она проживет лет пятнадцать от силы, со мной же она уже не один десяток. В ее распоряжении весь замок. По вашему , Бенджамин, она в неволе?
— Закон одинаковый для всех. За это штат взимает не малый штраф, а иногда это грозит и заключением в тюрьму. На то есть ряд причин. Диким птицам нельзя ограничивать свободу, да и мало кому это удавалось,— Бен смотрит на него в упор словно, старик, как минимум наркоторговец.
— Да, она водится в густых лесах. В Роще их бесчисленное множество, как и всякого другого что скрыто от глаз простого обывателя— при упоминание этой местности он испытующе смотрит на нас. Но ни я, ни тем более взбешённый Бен не реагируем.
Тогда он продолжает:
— Для меня это не просто птица, она моя верная спутница. И ее зовут Фламм, что с французского означает пламя — она свободнее многих людей, что я повидал в жизни. Какова ценность бесконечной свободы, если ты не можешь ей воспользоваться?
Вопрос кажется мне риторическим, но Бен порывисто откладывает чашку. Изысканный фарфор громко звякает о деревянный стол. А на шее у Бена выступают синие вены.
— Ты прав, у птицы не было выбора. Но когда я ей предоставил его, она осталась со мной. Птицы куда постояннее людей, особенно женщин….
Бен подымается. Ещё секунда и он просто перевернёт все вверх дном. Я вижу, как в его глазах бушует яростное пламя. Удивительно видеть всегда сдержанного мужчину в ослепляющем гневе, но как то это не к месту. Конечно, мне тоже не по нраву высказывание о женщинах, но плевала я на его трухлявое мнение...
— А если человек сам заключил себя в подобие клетки? — продолжает Кинсли, — Попал так сказать в капкан собственных страхов, обид и мыслей? Почему за это не карают законом? Ведь это так грустно всю жизнь провести в каких то неизвестных
гонках от себя самого, да, Элери?Вопрос так неожиданно летит в мой адрес, что я лишь успеваю округлить глаза и глупо приоткрыть рот.А он не унимается…
— Если используешь физическую свободу лишь для того чтобы не чувствовать сковывающую боль обиды внутри, это свобода? — старик протягивает палец и на него взбирается Фламм, она вдруг мило щебечет, разбавляя накаляющую обстановку.
— Согласитесь, порой, у нас есть безграничная свобода, но она лишь иллюзия. Данность, которой ты никогда не сможешь воспользоваться, даже будь ты бессмертен.
На последнем слове у меня лопается последняя ниточка терпения. Я громко вздыхаю и подлетаю к Адри чтобы взять на руки.
— Нам пора. Нам не место среди браконьеров философов.
— Вы пришли в мой дом и только я решу, когда вы отсюда уйдете! Или вы привыкли, что последнее слово всегда за вами, Бенджамин? — угроза от щуплого старика звучит весьма убедительно, но ни меня ни Бена она не пугает. Мы лишь смотрим на него в недоумении. Ничего он нам не может сделать, особенно мне, так ведь?
— Давайте опустим пустые угрозы, мы сами можем решить, когда время откланяться,— своим фирменным приказным предлагает Бен.
— Мои слова явно задели вас, Бенджамин! — все таким же спокойным тоном продолжает старик,— Но все из личного опыта. Вижу и у вас был неудачный выбор в жизни. Так разочаровать может либо мать...
При ее упоминании Бен значительно напрягся.
—....либо любимая женщина,— старик вопросительно приподнимает бровь. Похвальная мимика для столь почтенного возраста.
Я тихо разворачиваюсь на пятках, будто щекотливая тема, которой коснулся старик не имеет для меня никакого значения. А мое любопытство, тем временем, бьет во все барабаны и почти молит старика Кинсли под номером 2 добить эту тему. Та дама с фиолетовыми волосами и так не на шутку разодорила меня. Так хочется узнать про жену Бена. Что могло между ними произойти? Где она? Почему ни разу не звонила своему симпатичному мужу? Или быть может он именно с ней разговаривал прошлой ночью...
— Да, — слышу короткий ответ.
Мы медленно идём с Адри к стеллажу с книгами. Я разглядываю золотистые надписи, делая вид, словно полностью погружены в это занятие. Прохожусь глазами по всему длинному шкафу, моему бегемотику настолько безразлично это занятие, что он громко зевает. Но он ох как не прав!
—....она..до сих пор поверить не могу...— слышу как то издалека потухший голос Бена.
— Женщины склонны предавать и разочаровывать,— хрипло отвечает старик, даже и не пытаясь скрыть неприязнь ко всему женскому роду,— ни одна не отличилась верностью. Взять хотя бы мою последнюю знакомую, любопытная особа. Мне казалось, мы были друг другу полезны, но она исчезла. Даже деловые отношения с дамами обречены на провал, они не держат слово.Я хмурусь и уже хочу вставить что то колкое на эти антифеминистические высказывания, но внезапно теряю нить разговора. Библиотека поглощает все мое внимание! Она бы даже у самого придирчивого критика вызвала восторг. Книги расставлены не банально в алфавитном порядке, а по цветам. Это так гармонично вписывается во весь антураж библиотеки, что аж пальчики на ногах поджимаются.