Эликсир
Шрифт:
Кончиками ногтей я поддеваю листы и медленно переворачиваю страницы, стараясь делать все максимально размашисто и тихо. На глаза сразу попадается отрывок, которого я, хоть убей, не замечала ранее. Мне кажется его здесь не было.
«Не удивлюсь если он появился именно вчера ночью, тебе не привыкать послания получать!»— ехидно ухмыляюсь себе под нос, пока в голове быстро складываю фифанским символы в слова.
— Ого! Да Здесь целое послание!— не сдержавшись удивляюсь вслух, это не остаётся незамеченным от «острого» слуха моего пса. Адри настороженно приподнимает сначала нос пробуя воздух на вкус, после голову, и только в конце
А я выудив из папки карандаш и не найдя более достойного предмета для замёток пишу перевод прямо на обложке папки.
— Прочту и сотру, даже водой отойдёт—пластик же,— решаю я, но стоит дописать последнее слово, как я понимаю, что послание отгадать не так и уж и просто и придётся все таки поделиться им с Беном.
Глава 22
— В тринадцатую ночь бледнеют звёзды, лунным светом сшитые, на тонких простынях спустившись вниз, они встречают ту, чей час настал свершить таинство злодеем скрытое и мир вновь оградить от… Чего?
— От бед,— устало и чуть раздражённо повторяю, пока Бен закрывает дверь на ключ.В пригороде жизнь будто остановливается, как кошка сонно перебирает лапами, так и время здесь тягуче замедляется, расслабляет. Странное, совсем незнакомое место, а не отпускает. Утром было решено выдвигаться в путь, а ехать ну совсем не хочется. Некий налёт грусти охватывает меня, ещё и этот насмешливый тон Бена все больше заставляет пожалеть, что я перевела ему послание.
— В тринадцатую ночь,— чуть ли не на распев снова начинает он.
— Да хватит уже!
— Согласись, как отрывок из сказки или какое-то жуткое предзнаменование. Такое обычно в лагерях у костра рассказывают,— подмигивает мне.
— Зачем?
— Что зачем?
— Почему в лагере? Зачем рассказывают?
Он смотрит на меня с искреннем изумлением, словно я интересуюсь от чего трава зелёная. Вскоре, я вовсе жалею, что спросила, потому что он удобно усевшись на верхнюю ступеньку крыльца начинает увлечённо рассказывать, как в подростковом возрасте каждый его поход в горы заканчивался страшной историей, что потом всю ночь заснуть не удавалось.
— Я все ждал, следил за небом… Нутром чувствовал, что вот именно «в минуту, как Луна скроется за облаками и все погрузится во тьму», история нашего вожатого так и заканчивалась, «выйдет медведь и сожрет самого хилого девственника».
— Ну так что?— хохоча во все горло жду продолжения, так как история обретает непредсказуемые обороты.
— Не сожрал, как видишь!— соскакивает, упираясь руками в бока, в стиле супермена.
Мы снова смеёмся, и уже было направляемся в сторону машины, где нас заждался Адри, как...
—Бенни, ты ли это?— резко нарушает идиллию старый, но очень звонкой голос. От неожиданности вздрогнули все— Бен, я и старушка с фиолетовыми волосами.
— Миссис Джонас,— Бен широко раскрывает объятия, старушка и секунды не раздумывая влетает в них.
— Зои. Я ненамного старше тебя!— поправляет, чуть похлопывая его ладошкой по груди.
Мужчина не выдержав заливается таким детским гоготом, будто не Бен, а мальчишка из лагеря.
— Без тебя здесь стало скучно! Эти старые грымзы,— она косится на
соседние дома и чуть понижает голос,— не знают толк в жизни. Коньяк мы не пьём— давление, в карты не играем — зрение годы съели, по лесу не гуляем— радикулит. Тьфу! Так и помереть со скуки можно! — женщина театрально закатывает глаза и прикладывает руку ко лбу всем видом демонстрируя удручённость.— Я тоже по вам скучал, Зои!
— А кто эта милая леди? Ты таки помирился с женой?— старушка бесцеремонно оглядывает меня со всех сторон,— Хороша чертовка, мне ты представлялась другой. Свой цвет волос?!
Лицо Бена вдруг теряет эмоции, он словно не живой, но лишь на секунду. Стоит мне моргнуть, как самообладание возвращается и он беспечно отмахивается:
— Коллега!
Зои озадаченно хлопает глазами, медленно переводя взгляд с меня на Бена, потом на дом и так по кругу.
— Я вернулся к своему хобби, — поясняет он, дабы развеять умозаключения, что без труда можно прочесть на ее лице,— снова исследую леса!
— Как это прекрасно, Бенни!— хлопает в ладоши удовлетворённая его враньем,— На обратном пути заходите на крепкий..... чай,— подмигивает мне.
И это меня в конечном счёте подкупает! Представляю какой оторвой была эта дамочка в молодости, дай волю она бы и Бена к рукам прибрала.
— Бенни предупредил тебя, что отправляться в лес рисковое дело, для одного место силы, другого же засасывает, как трясина,— обращается ко мне и не дождавшись ответа разворачивается и скрывается за изгородью.
Ее слова так метко попадают в сердце, что оно пропускает удар, я ещё долго буду их вспоминать....
— Элери, ты что испугалась?
— Нет, ещё чего! Меня давно тянет куда то поближе к природе,— искренне признаюсь,— сама не знаю почему, вроде бы хотела жизни в большом городе.
— А где ты жила раньше?
Я смотрю на него в упор, а потом резко направляюсь к машине, будто не расслышала вопроса.
Ещё исповедоваться мне не хватало!
Редвудс побережье Дель Норте 1890 гг
В груди раздувался пылающий огненный шар. Маг знал, если не приструнить темную сторону своей души, что словно черт нашептывала безжалостные указания, это может плохо кончится. Он хорошо знаком с этим чувством, часто находясь на грани свернуть обидчику шею было почти обыденным делом. Но сейчас другое время, теперь есть черта, которую переходить нельзя.
Везде существуют определенные законы— любая система не состоятельна без свода правил. Однако, для мира, где пересекается реальность и магия, законы безжалостные, изощрённые, они словно цепи — чем больше переходишь грань, тем тяжелее оковы и вот ты уже не заметил, как оказался парализован под тяжестью собственных грехов.
Но обезумевший, отвергнутый, жалкий он смутно ощущал всю опасностью происходящего. Шелест листьев затих, деревья нависли угрожающе раскинув ветви, будто руки великанов готовые в любой момент прихлопнуть негодяев, которые посмели нарушить их покой. Все вокруг казалось плохим сном, заколдованным наваждением, в котором он по глупости доверил сердце, а оно не раздумывая было стерто в пыль.
«Она тебя и не любила»— шептала тьма. И с каждым ударом пульса голос ее становился все громче.
В конечном счете гнев ударил в спину. Он с диким воплем нагнал ее, неописуемо красивую и лживую, намотал длинную капну рыжих волос на кулак и с силой дернул на себя.