Эликсир
Шрифт:
Пока Бен пытается закрыть старые деревянные рамы, меня вдруг осеняет— ингредиенты, из-за которых мы, собственно и собрались, нигде в помине не упоминаются. Какова тогда вообще моя цель пребывания здесь?Конечно, я могу напрячь память и вспомнить, что уж нужно с чем смешать, но просьба была найти состав и помочь приготовить, а не вспоминать, что я вытворяла в лихом отрочестве.
Я резко передёргиваю плечами. Воспоминания тяжёлым грузом висят на шее.
«Тот Эликсир, что ты приготовила был не рабочим, иначе тебя бы не оставили в живых».Но бодрящий аромат все еще шуршит у меня в памяти, вкус его все эти годы на языке. Нет… ошибки быть не может, это был он. Но почему я все ещё жива?
Удобно устроившись на широком кресле (как гостье мне досталось самое тёплое местечко у камина) я утыкаюсь носом в колючую спинку Адри. Бегемотик так безмятежно сопит, благополучно приговорив наши
Провертевшись, как минимум час, я сдаюсь на милость бессоннице и просто углубляюсь в размышления, что терзают не первый день. Вопросы словно коршуны налетают отгрызая по кусочку мое стабильное бытие.Что будет дальше? Ведь, в тот самый момент, когда Эликсир будет найден, я доподлинно знаю, что даже собрав все травы, масла и коренья зелье в полной мере не сработает. Есть ключевой элемент, который намеренно скрыт от посторонних глаз и толком не описан даже в книге. Ну как не описан? Чиркнули пару слов о ритуале, что больше походит на сказочное омовение, нежели на серьёзный обряд.
Размеренное дыхание мужчины чуть поодаль от меня, спокойствия не прибавляет, уж не помню то время, когда последний раз с кем-то пространство делила. И будь у меня под боком огромный огнедышащий дракон это было бы менее волнительно, чем наличие весьма привлекательного мужчины. Не претендую на этого угрюмого красавчика, раскол семейных пар никогда не входил в мои планы, да и характер обставляет желать лучшего, но само его присутствие будоражит фантазию. Нервно почесывая подбородок колючим одеялом, я принимаю тот факт, что Бен волнует меня куда больше, чем просто босс и каким-то волшебным образом это осознание так сладко заворачивает меня в ватный кокон, что я погружаюсь в дремоту.
Но длится спокойствие не долго— пугающей сон, больше похожий на непрошеное видение, будит меня. В нем я склоняюсь над бездыханным телом Бена, где-то посреди красного леса, высоченные деревья тяжёлым каркасом склоняются над нашими головами, давят, словно хотят прижать к земле —на коже все еще влажный налёт страха, а в ушах эхом отдаётся мерзкий мужской шёпот:«Поторапливайся»
Я тяжело сглатываю, громко и больно, уверенна слышно на другом краю света. Сомнения по поводу совместной поездки настолько терзают меня, что уже добрались до мозга и он затейливо рисует страшные картины даже во сне. И все бы так, но зудящее чувство, что это может быть предзнаменованием откуда-то из будущего, заставляет меня подняться. Я тихо наматываю круги вокруг кресла, удивляясь, как старые половицы ещё не скрипнули разок другой чтобы разбудить моего громко сопящего спутника, и я не о Адри.
«Судьбу переиграть очень сложно, Элери» — напоминаю себе не в первый раз.
Я предпочитаю быть ее союзником, нежели врагом, поэтому если Старая Луна решит забрать кого-то в свои объятия, я не смею возражать. Никто не смеет. Перехитрить Смерть идея заведомо провальная.
Я вдруг замираю, мне что-то мешает. Чей то незнакомый запах, он как ощущение чужого взгляда на затылке сковывает мышцы холодной судорогой. Я оглядываюсь, мы погружены в полную темноту, даже небесное светило и то спряталось за тучи— его слабого света едва хватает чтобы обозначить контур предметов вокруг. Я ещё шире открываю глаза, зрение уже максимально привыкло к мраку ночи, большего я не увижу. Но странный фиалковый запах не отпускает меня, его здесь не было раньше, сейчас он будто ядовитый газ проникает во все щели. По коже пробегается рой колючих мурашек. Мы не одни.
Я понимаю, что не сомкну глаз и на минуту, пока не увижу всю комнату. Двигаясь тихо, почти бесшумно я нахожу на столе свечу, но совсем неожиданно слышу шорох за спиной— уши тут же закладывает тишина, язык прилипает к небу, я даже не могу закричать, поэтому так и не дотянувшись до свечи медленно оборачиваюсь на кружащий голову аромат. Незваный гость так близко, его присутствие душит. Накал неведомых мне эмоций буквально разрывает изнутри, он граничит с сумасшествием и тут же резко отступает, будто его вовсе и не было. И вот на секунду, когда страх уступает место разуму, мне кажется, что в темноте мелькают два фиолетовых глаза— они будто пара алмазных вспышек режут сетчатку глаза и молниеносно растворяются в пустоте заставляя усомниться в увиденном.
Я лишь зажимаю губы двумя пальцами чтобы по возможности не пискнуть от изумления, а потом словно в оцепенении стою, ожидая дальнейшего представления. Но минуты летят, а фиалковый шлейф все менее различим, ощущение, будто я его просто
выдумала.Глава 21
Скованное жгучей болью лицо превращается почти в восковую маску.
— Мирт,— вместо голоса выходит глухое шипение,— живее!
—Мой господин,— мужчина с крысиными глазами услужливо склоняется над полуживым телом. В руках у него склянка с голубоватой жидкостью— она игриво поблескивает жемчужными огнями, будто россыпь звёзд сияет в небесной синеве. Он наскоро выливает содержимое в дрожащие губы, в то время, как тот, для кого это чудодейственное средство предназначено с жадностью приоткрывает рот дабы не упустить и капли. На вид худощавому мужчине, что так рьяно борется с болью, не больше пятидесяти, но мука, что заостряет и без того грубые черты лица, искажает, уродует— делает его почти глубоким стариком.Вдруг из его горла вырывается стон, а на теле будто горячими углями вырисовываются символы. Они точно пылающее клеймо оставляют глубокие сморщенные шрамы на тонкой коже. Однако, стоит последней частичке растворится на языке, как к мужчине мгновенно возвращаются силы и былой властный голос зловеще сотрясает пространство:
— Тринадцатая лунная ночь уже совсем близко,— словно сам себе напоминает он, — Мирт, у нас все готово?— как то слишком весело для человека вышедшего секунду назад из агонии спрашивает мужчина и не дожидаясь ответа, снова погружается в размышления,— Как быстро пролетел век. Раньше, казалось, что самым сложным будет изгнать их из общества, ослабить влияние, что нарушало и без того шаткий баланс. Ведь, так думал не только я— Великие умы легко согласились на истребление строптивых существ, что несут извращающую сознание информацию в массы. Но викканские ведьмы не боялись угроз, продолжали исправно и безропотно служить своей богине, и спустя каких то несколько столетий ведьминские щупальца благополучно прилепились к законодательной власти, в надежде изменить политический уклад страны. Как далеко замахнулись!— хриплый смех бьет по каменным стенам,— Эти глупые женские амбиции! А как они преданы своему «предназначению», что готовы поступиться собственным счастьем и даже жизнью! Интересно , какова награда, там, на границе миров, за столь покорное повиновение?
Мирт, смотрит в недоумении, будто его господин несет, упаси Боже, полный бред, он ему этого не скажет, не посмеет, скорее его собственный ум слишком скуден чтобы проникнуться во все чертоги разума великого мага.Заметив его озадаченность, маг понимает, что вероятно взболтнул лишнего. Порой, мы забываем, что некоторые существа просто не в силах понять всю глобальность проблемы, они не умеют смотреть вглубь, им так же не знаком навык охватывать вширь— люди-слепыши. И это отнюдь не ласковое прозвище, это почти статус слепыша, грызуна, что живет глубоко под землей и название его говорит само за себя. Так и маг давным давно окрестил в душе Мирта слепышом и перестал ждать от него разумных, логических заключений. За век рядом с ним сменился ни один раб, но лишь Мирту он продлевал жизнь, так исправно и предано выполнять поручения мог только он.
— Ну так о чем я?
Мирт было хочет напомнить, что о политике и о том, как на законодательном уровне вскоре викканок обьявили чуть ли не покровительницами сатаны— он слышал эту историю раз триста за свою службу, но старый маг ловко перебивает его:
— Предупреждения за предупреждениями игнорировались,— заговорчески рассказывает он,— Ведьмы продолжали охотно делиться знаниями со своими последовательницами. И за годы их собралось не мало. Целые ряды сильных и независимых могли вскоре заполонить планету. Но власть, никогда не будет в руках у женщины, слишком импульсивные существа… чересчур чувствительные,— заключает он, а победоносная ухмылка так и не сползает с тонких губ.
*******
Ночь не принесла долгожданного спокойствия, стоило мне прикрыть глаза, как я вновь видела перед собой два фиолетовых зрачка. Они, как фары дальнего видения ослепляли, заставляя раздражённо морщиться. Ещё пару таких гримас и мимические морщины мне обеспечены раньше времени. У меня, конечно есть пару секретов молодости, но применять их в столь раннем возрасте не хотелось бы. Поэтому на рассвете я принимаюсь вновь изучать отрывки из Книги Таинств.
Аккуратно примостившийся у окна, я жую остатки фруктовой пастилы и ловлю первые лучи белого солнца на бумаге. Сейчас бы чая ромашкового с цветочным мёдом, но здесь даже воду вскипятить я не в состоянии без грубой мужской силы. Я мысленно фыркаю, зло уставившись на Бена, что вчера завернулся в спальный мешок, как в кокон и ни разу, не то что носа не показал, положения не сменил. К слову, оба мужчин так и проспали, за ночь даже не заподозрив неладное.