Эликсир
Шрифт:
— Так все было ложью? — запрокинул ее голову назад. Она не издала и звука, но рот ее скривился от боли, а из глаз прыснули слезы.
Она не ожидала, что он поведет себя так непредсказуемо — всегда обходительный, рассудительный, за секунду превратился в дьявола. Но чему удивляться, он предал ее, обманул, использовал, при этом ещё требует каких-то объяснений.
Сейчас ей стало ясно откуда в маге, о котором ходили противоречивые слухи проснулась пылкая любовь — ему от нее нужно было лишь бессмертие. У хранительниц нет запрета на любовь, но есть прямые обязанности оберегать таинства, о которых шепчет им природа. Она их не выполнила.
Тем не менее, у нее бы никогда не хватило смелости самой вынести всю низость его деяний на всеобщий суд. Боль, что проедала желудок, подобно язве скоро бы утихла, а любовь благополучно запечаталась бы в сердце, как застывшая лава. Так она и планировала дальше жить…
Они сцепились взглядами. Глаза налитые кровью и широко раздувшиеся ноздри не сулили ничего хорошего.
Ей стало по настоящему страшно, мольба о пощаде застряла где-то глубоко в горле. И это не сыграло ей на руку. Испуг настолько явный, что не способен был скрылся под длинными ресницами и в конечном счёте, стал маятником для мужчины, он круто набирал обороты, убеждал его в правильности собственных действий — страх, как индикатор вины, так ведь?
А она была виновата.
Он отшвырнул дрожащее бледное тело на землю, на то самое место, где минутами ранее почва впитала ее билет в новую бесконечносчастливую жизнь с ним.
Отдалено хранительница услышала глухой стук своего тела о землю.
Внутри все предательски оборвалось, она поняла, что никто не придет ей на помощь. Перед глазами завертелись силуэты, утягивая куда-то глубоко. А минутой позже, она очнулась, но лишь на долю секунды от пронзающей все тело боли и уже навсегда погрузилась в звенящую тишину.
*******
— Исследуешь леса? Так вот почему ты так хорошо разбираешься в местности?— уже не выдержав переспрашиваю Бена. Он так несётся на своей машине, что картинки не то что сменяются со скоростью света— нет, они уже словно одно непрерывно-размытое пятно пыльно растягивающееся перед глазами. От этого меня начинает мутить. Я морщусь и тяжело сглатываю.
— Сбавить? — спрашивает, чуть ли не перекрикивая свист резины, что скользит по асфальту.
Он плавно выруливает, и останавливается у обочины.
— А ты любитель погонять?— иронизирую утыкаясь носом в спинку Адри. Ему все нипочём— быстрая езда, ночевка где попало, голод, лишь бы я была рядом.
— Когда то только это спасало. Бывало у тебя, что хочется сбежать от собственных мыслей, а они догоняют?
Я иступлено киваю.
«Я так всю жизнь живу».
— Вот тогда я и давил на газ в попытке обогнать собственный разум. Мысли со временем улетучились, а привычка, как видишь,осталась,— почти извиняющимся тоном произносит.Мужчина переваливается через сидение, достаёт бутылку воды и коробочку с мятными конфетами. Отсыпает мне горсть. Я в удивление округляю глаза, аромат перечной мяты сразу бьет в нос и тошнота отступает.
— Мою племянницу часто укачивает, боеприбасы на случай, если она и до этой машины доберётся.
Я делаю пару глотков, чувствую, как к лицу приливает кровь. После чего, наливаю в крышечку воды для Адри, терпеливо повторяю эту процедуру раз пять, так как он жадно вылизывает все до последней капли громко причмокивая. Видимо, не у меня одной в горле пересохло.
— А я уж думала, ты торопишься в лес,— ехидно замечаю.
Он отмахивается и заводит мотор. Я снова
делаю глоток.— Я магистр наук в области лесного хозяйства Северной Америки.
— Лесничий что ли?— мой рот почему- то презрительно кривится.
Бен ухмыляется.
— Типа того.
Глава 23
— Все ритуалы основаны на силах природы. Целью является гармоничное перемещение энергий для создания необходимых превращений,— негромко читаю себе под нос.
То есть я была права, что даже заполучив сам Эликсир, мы не сможем в полной мере воспользоваться его силой.
— О каком превращениях идёт речь?— не сводя глаз с дороги уточняет Бен.
Я прикусываю язык, вспоминая как привычка читать вслух выводила всех соседок по комнате в школе Вудбриджа. Ну и злостные девчонки же были! Как то даже рот заклеили серой изолентой— клей чуть ли не прирос к губам.
Я нетерпеливо закатываю глаза.
— Можно вопрос? — откладываю папку, уже не надеясь собрать мысли в кучу.
— Валяй,— отвечает он, при этом предусмотрительно приглушает звук радио. Видимо, настраивается на серьёзный разговор.
— С чего ты вообще взял, что я что-то в этом смыслю? Я что похожа на человека, который интересуется оккультизмом?
— Да,— серьезно отвечает.
Опешив, взгляд моментально приковывается к зеркалу заднего вида. Я внимательно разглядываю себя, силясь с желанием дотронуться до лица. Вместо этого, я невольно морщусь— кто эта девушка с мешками под глазами? Сейчас бы залиться маслом жожоба с ног до головы и наслаждаться процессом регинирации, пока сухая кожа вбирает в себя жидкий воск.
Я выливаю чуть воды на ладони, растираю, после чего пытаюсь пригладить волосы. Они так растрепались на ветру, что мелкие рыжие кудри короной обрамляют голову. Это только в детстве такое выглядит милым. Порывшись в сумке я нахожу самодельный бальзам для губ из маточного молочка, кокосового масла и мёда, старательно прилизываю подушечками пальцев непослушные пряди, что так и норовят выбиться.
А ворчунья внутри меня, уже во всю ведёт свой монолог, о том, что жизнь всегда щедро отсыпала мне разные приключения. И о том, что я наивно полагала, нет, почти была почти уверена, что освободилась от клейма невезения, которое невидимым пятном красуется на лбу.Я снова впиваюсь взглядом в своё отражение, но до самокритики дело не доходит, так как краем глаза я замечаю, как Бен подсмеивается над моим салоном красоты на колёсах.
Только мне кажется, что я понимаю этого мужчину, как он ставит меня в тупик. С течением времени, образ жесткого и высокомерного бизнесмена плавно сменяется на добродушного лесничего. И я кажется в ещё большем замешательстве. Что он вообще из себя представляет? Какие у него мотивы?
Но вместо озвучивания внезапно возникших вопросов, я лишь громко фыркаю, ибо нечего так пялиться. Он свою очередь, все так же посмеиваясь тарабаня пальцами по изгибам руля.
«Пора тебе признать, что у этого дела не будет прогресса пока мы хотя бы на миллиметр не приоткроем завесу тайн, что чёрными тучами сгустились над головами».
Я и ранее предполагала, что у Бена, как и у любого мужчины его лет, демонов хоть отбавляй. Но в моем представлении он был, как бы правильно выразиться, обычным человеком, неинтересной типичной личностью, поэтому, по моим расчетам в его шкафу могли быть максимум полуголые скелеты.