Элантида
Шрифт:
Лотар кивнул.
– Ладно, это теперь твое дело, я тебя за язык не тянул. А как насчет...
– Каравалорна? "На службу", как вы изволили выразиться, я ему никого не отправлял. Города, в которые отбыли мои ребята, являются собственностью государства, а то, что там живет несколько черных магов, еще не делает их принадлежащими Темной Гильдии. К тому же, я не слышал, что закон бы запрещал магам, светлым и темным, селиться в городах.
– Селиться и практиковать искусство - не одно и то же, - заметил Лотар.
– Согласен, - кивнул Арион.
– Каравалорн обратил мое внимание, что на эти города в последнее время участились набеги
У Лотара заходили желваки.
– А тебе не приходило в голову, что на это могли быть свои причины?
– Приходило, - бесстрастно ответил Арион.
– Но я их не увидел. К тому же, популяризация деятельности Светлой Гильдии в городе, где испокон веков жили темные маги, не могла благотворно не сказаться на приросте учеников, которые вскоре поступят в Академию уже на нашу кафедру. А поскольку инициатива шла от самого Каравалорна, я не мог не воспользоваться таким стечением обстоятельств - темные не имеют к нам никаких претензий.
– Зато к нам имеет огромные претензии Инквизиция!
– рявкнул Лотар.
Арион приподнял бровь.
– А это еще с какого боку?
– С какого?! С такого, что я сделал громадную ошибку, не проконтролировав все это лично! С какого! Раньше там не было целителей от Гильдии, поскольку этим занимались послушники Святого Ордена, вот с какого!
– Значит, они плохо этим занимались, - пожал плечами Арион.
Лотар задохнулся от возмущения.
– Щенок, ты хочешь, чтобы нас всех на эшафот погнали?!
– Верховный, ну при чем здесь это!
– нетерпеливо перебил Арион бурю эмоций, закипающих у главы Гильдии.
– Я не знаю, что там произошло, может, они вообще в первых рядах полегли, у меня не было времени с этим разбираться, нужно было реагировать мгновенно. И санкцию от Инквизиции получить у меня тоже не было времени, но я послал к ним курьера за разрешением, с письмом, объясняющим всю ситуацию. Если они появятся у меня в доме, я смогу ответить за каждое свое действие.
Лотар сверлил его недоверчивым взглядом, жалея, что не может прочесть мысли молодого, но уже очень сильного мага.
– А ты уверен, что они получили твое письмо?
– Абсолютно. Даже ответ прислали. Положительный.
Лицо Лотара вытянулось, челюсть поползла вниз, цвет кожи начал приобретать серый оттенок.
– Но тогда почему...
Лотар замолчал. Пути Гаронда неисповедимы.
– Верховный, - позвал его Арион, - а с чего вы взяли, что завтра здесь будет Инквизиция?
Лотар махнул рукой.
– Не важно. Спасибо за прием... Не могу сказать, что было приятно пообщаться, однако...
– он не закончил фразу, поднялся с места и не глядя на Ариона, удивленно склонившегося в почтительном прощальном поклоне, поспешил к выходу.
Дверь за Лотаром шумно хлопнула, застучали колеса, зацокали копыта. Арион подошел к окну, провожая взглядом удаляющуюся карету Верховного мага, визит которого удивил не только хозяина, но и, как оказалось в последствии, самого гостя. Арион еще немного постоял, не шевелясь, подставив лицо свежему ночному ветру, который трепал волосы, остужал бурлящую кровь, стучащую в висках, приводил в порядок мысли и чувства.
Потом тряхнул головой и, подхватив полы халата, так смутившего чопорного Лотара, легко поднялся по лестнице в свою комнату, где его ждала Линара, самая прекрасная чародейка в мире.Глава 9.
Меня разбудил странный шум, доносящийся с улицы. Выглянув в окно, я была удивлена странной картиной - у главного входа толпился народ, их голоса сливались в непрекращающийся гомон, в котором было невозможно что-либо разобрать, но, что меня потрясло более всего, делегация была настроена весьма миролюбиво. Это обстоятельство меня очень заинтересовало, но понять, что же там все-таки происходит, у меня не было никакой возможности, поскольку, кроме уже упомянутого восторженного брожения, ничего более не происходило. Подождав минут десять и так и не дождавшись какого бы то ни было развития событий, я спустилась вниз.
Однако до холла я не дошла - на лестнице мне встретился ведьмак, его выражение лица было копией моего - оно изображало крайнюю степень любопытства, к тому же он, судя по всему, подслушивал, напряженно пытаясь уловить общий смысл разговора горожан и Руперта. По насмешливому виду Витольда я поняла, что некроманту ничего не угрожало, это меня несколько успокоило, но вместе с тем заинтриговало еще сильнее. Витольд прижал палец к губам, и я замерла вместе с ним. Правда, услышать у меня ничего не получалось, но ведьмак, заметив мое смятение, тут же наклонился к моему уху и прошептал:
– Они уговаривают Руперта стать новым градоправителем.
У меня глаза стали, наверное, как блюдца - круглые, большие и фарфоровые.
– Но погоди, он же некромант!
– Вот и я о чем, - хмыкнул ведьмак.
– То, что там происходит - вообще за гранью добра и зла. Я думал, они расправу чинить пришли, а они, гляди ж ты, какие благодарные!
Я прыснула.
– Да, ничего так городок у них, с сюрпризами...
– Ага, а Руперту как с ними повезет - мы-то уедем, а он останется! Еще и в качестве градоначальника!
– подхватил Витольд.
– Ну, за Руперта я как раз не беспокоюсь, у него нервы крепкие.
Не знаю, что там творилось в гостиной, но оно достигло своего апогея. Послышались ликующие возгласы парламентеров, перешедшие в радостный и организованный шум снаружи. Толпа начала скандировать имя нового главы, но очень скоро все стихло, словно по мановению волшебной палочки - видимо, по приказу Руперта. Мы осторожно спустились вниз, стараясь не привлекать внимания. Некромант стоял в дверях, провожая горожан торжественной речью, вызвавшей грохот аплодисментов. Когда, наконец, волнение улеглось, и некромант повернулся к нам, закрывая за собой дверь, мы дружно рассмеялись.
– Браво, мой фюрер, но с балкона было бы эффектнее, - не удержалась я.
Руперт залился краской, доводя наш смех до гомерического хохота. Что такое "фюрер", он спрашивать не стал - видимо, и так понял. Он развел руками, показывая свою непричастность к этому фантасмагорическому действу, в коей мы, впрочем, немало не сомневались.
Положение спас его ученик, невесть откуда возникший с радостным объявлением, что стол уже накрыт. Его появление было столь неожиданно, что тема как-то сама собой сменилась, а затем плавно перетекла в неспешную беседу, какие обычно принято вести за завтраком.