Элантида
Шрифт:
– Воспитание не позволяет?
– хитро прищурилась Наэлла.
– Да нет, - рассмеялся Перворожденный, - самолюбие.
– Понятно, - вздохнула девушка, - эльфов с рук не кормить. Учту.
Эльф хмыкнул и, осторожно взяв чашу из ее рук, медленно поднес к губам и сделал несколько глотков. Наэлла напряженно следила за ним, готовая прийти на помощь, однако Перворожденный был молодцом - его движениями были неторопливыми, но точными. Дышал он ровно, пальцы, держащие чашку, не дрожали - но она не могла понять, то ли он взял себя в руки и держался
– Как там погода?
– спросил эльф, возвращая ей пустую чашу.
Девушка, не вставая, посмотрела в окно.
– Хорошая, - удивленно отметила она, вспомнив, какие тучи заволакивали небо совсем недавно.
– Солнышко светит, птички поют. Тебе душно? Я могу приоткрыть дверь...
Он задумчиво покачал головой.
– Странно... Нет, не надо, здесь хорошо. Просто...
– Странно, что погода наладилась? Да ну, ерунда, - махнула рукой девушка.
– Маги ваши, видать, собрались да поправили. Что ты так смотришь?
– фыркнула она.
– У нас любой маг-погодник с такой ерундой справиться может, даже если еще в Академии учится. А у вас тут магов...
– Наэлла, - неожиданно перебил ее старец, - почему ты ни разу не спросила моего имени?
Девушка резко встала, поставив чашку на место, и нервно прошлась по комнате.
– Меньше знаешь - крепче спишь, - не глядя на эльфа, проговорила она.
– И дольше живешь. Предчувствие у меня нехорошее. Так что не говори ничего, ладно? Достаточно уже того, что ты знаешь мое.
Он кивнул.
– Тебе виднее. Никуда не спешишь?
– вдруг спросил он.
– Нет, - пожала плечами девушка, - а что?
– Мне нужно кое-куда пойти. Один я вряд ли дойду. Отведешь? Я покажу дорогу.
Наэлла прищурилась. Эльф против обыкновения говорил короткими рублеными фразами, был спокоен, сосредоточен и вместе с тем решителен, и это не могло ее не насторожить.
'Они инакие, - говорил Архиепископ.
– Ты всегда легко обманывала людей, а они с такой же легкостью обманут тебя...'
Да ну, дело не в этом. Не в том, что он пытается ее обмануть, а...
'Люди для них - тля. Они, не задумываясь, могут играть твоей жизнью, твоей душой. Ты будешь думать, что твоими поступками движет твой разум и твои чувства, но на самом деле ты будешь выполнять их приказы...'
Вот уж совсем бред. Не маленькая девочка все-таки...
'Перворожденные - опасные противники. Они могут принять условия твоей игры и действовать так же, как ты, только более искусно. Они легко обыграют тебя на твоем же поле, по твоим же правилам. Они видят тебя насквозь - все твои мысли, твои чувства... Потому что они инакие...'
Послушать Инквизитора - так эльфы вообще мировое зло. Впрочем, нечто подобное он и говорил какому-то наивному адепту. Но там понятно - парнишка был фанатик фанатиком, а ее-то какой смысл запугивать Перворожденными?
Чтобы до конца осознала торжественность своей миссии? Хотя, что там осознавать, она же не за идею трудится...Она трудится исключительно за деньги... А еще за положение в обществе и... собственную жизнь. Интересно, а если вообще не возвращаться в Эвенкар, если остаться в Чертогах навсегда, принести клятву верности их Владыке, то Королевский Суд или Святой Орден сможет ее затребовать для приведения приговора в исполнение?
– Наэлла!
– Прости, я задумалась, - девушка непроизвольно провела рукой по лбу.
– Так куда ты собрался?
Эльф опустил ресницы.
– Это не объяснить. Я покажу дорогу, - повторил он.
– Хорошо, - нахмурилась девушка.
– Но обещай... нет, поклянись мне, что не умрешь.
Перворожденный развел руками.
– Такой клятвы тебе не сможет дать ни одно живое существо...
– Тогда - что вернешься оттуда вместе со мной.
Он спокойно и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Нет, - после продолжительного молчания произнес он.
– Я не буду давать тебе никаких клятв. Просто отведи меня.
Наэлла отказалась. Категорически. Он не стал настаивать.
Солнце еще не успело поменять своего положения на небосводе, как в тайный домик Владыки в сопровождении бледного как смерть молодого ученого Лантанэля, разгоряченной от волнения Хранительницы Садов Латифы, а также готовых к любым решительным действиях лучших эльфийских стражей, вихрем влетел министр Талиэн.
Только благородное воспитание, полученное Перворожденным с детства, а также высокое положение в обществе, которое он занимал вот уже несколько десятков лет, помогло ему не только не разразиться отборными оркскими ругательствами, которые, всплыв из каких-то глубоких слоев памяти, почему-то сейчас так и просились на язык, но и также сохранить лицо, как и полагается, настоящему высокородному эльфу, который имеет полное право гордиться своим происхождением.
Поэтому он только сдержанно кивнул, приложив все силы, чтобы вздох, вырвавшийся из груди, не был слишком глубоким и не выдал его истинных чувств, а лицевые мускулы изобразили серьезное, но как можно более спокойное, и умиротворенное выражение. Это ему удалось, хотя внутри он готов был рвать и метать от бешенства и досады. Сторожка была пуста.