Эксперимент
Шрифт:
– О господи!
– нравственный коллапс...
– Не принимай мои слова буквально. Мне не все ясно. Флюиды и биотоки его в хаотическом состоянии. Он возбужден, ему надо отдохнуть. Психические нагрузки в последние часы были у него очень резкими и интенсивными. Внезапное решение, поспешный отлет, чувство вины перед тобой...
– Вы говорили?
– Да, за завтраком.
– Он не сказал о направлении?
– Определенно не сказал. Но по-моему, - на Рака.
– На Рака?!
– Глаза Коры округлились.
– На Рака? По только что проложенному им коридору? Я так и чувствовала, так и чувствовала! Но зачем, Зенон?
– Не знаю, Кора.
– Зенон! Он определенно
– Пока я в неведении, Кора. Но ты не должна беспокоиться, девочка. Фил - опытный пилот и крепкий человек.
– Нравственный коллапс, - подавленно повторила она несколько раз. Нравственный коллапс... Что же мне делать, Зенон? Когда хотя бы вас жда..."
И тут связь оборвалась - "Матлот" достиг приграничной зоны.
– Она хотела спросить, когда мы вернемся, - невозмутимо проговорил Зенон и приказал курьеру: - Снеси кристаллы в сейф.
Тот выключил видеосонатор и скрылся.
– И ты бы ей ничего не смог ответить.
– Филипп вздохнул.
– И я бы ей ничего не смог ответить.
– Ну, а про коллапс что ты там навыдумывал?
– Это не выдумка, Фил. Я досконально исследовал доступную мне информацию и выводы перепроверил несколько раз.
– Информация! Полчаса болтовни замотанного человека - это информация?
– Информация. Тонус, жесты, недовольство уникумом, конфронтация мозга и души, два бокала вина... И еще многое-многое другое.
– Ты не робот, Зенон, - сказал Филипп.
– Тут какое-то недоразумение. Или тебя подменили. Или степень автоэдификации... Что ж! Во всяком случае, с тобой, старина, я вижу, не соскучишься. Собеседник ты отменный, нянька отличная. Вон как ты освоил массаж.
– Филипп поморщился.
– Ну, довольно. Теперь - душ и обед.
И тут взгляд его упал на дубль-экран внутреннего контроля: он искрился голубым светом.
6
Когда Филипп появился в кабине, дублер не встал, как было предписано инструкцией.
– Шпарим нормально, - не оборачиваясь, буркнул он.
– Что, надрыхался?
Это могло значить только одно: перед Филиппом сейчас сидел не Бонтон, а его антипод. Кто мог переключить дублера на второй режим? Кто-нибудь из подсобников, связистов, контролеров? Но ведь никому из них вход в кабину не разрешен.
Взгляд Филиппа остановился на уникуме - тот изобразил покой и беспристрастие. Все было ясно.
– Кто позволил?
Уникум сделал вид, что не понимает вопроса.
– Изволь зафиксировать, что я сейчас скажу. Это - приказ! Фиксируй: Я, спецрегистратор уникум У-ЗК 548897, несущий службу на корабле "Матлот", сознательно, из чувства мелочной обидчивости и мстительности, в нарушение всех инструкций и предписаний, самостоятельно, в отсутствие Первого Пилота и без его разрешения переключил дублера, во время пилотирования им корабля на второй режим, который предусмотрен как развлекательный, подвергнув тем самым корабль и экипаж опасности. Я, спецрегистратор уникум У-ЗК 548897 сделал это умышленно, потому что испытываю неприязнь к Первому Пилоту, и по данной причине прошу после настоящего "разгрузочного" рейса перевести меня на другой корабль. В случае повторения проступка считаю необходимым пригашение... Зафиксировал? Великолепно. Это - приказ!
– повторил Филипп.
"Все равно все будет стерто, но пусть призадумается, поднатужит свои системы. А то распустились, черт побери, слишком чувствительными стали. Дорезвятся наши умники с этой автоэдификацией киберов. Большие возможности открываются,
видите ли! Вот вам результаты! Один от одиночества изнывает, другой обижается, а что еще выкинет третий?"– Повторного проступка не будет!
– уверенно произнес уникум.
– Это приказ, дубина!
– рявкнул дублер.
– Есть, - отозвался уникум и тихо добавил: - Остается вас поблагодарить, я и сам давно уже не хотел с вами работать.
– Ты будешь работать там, куда тебя поставят. И пока ты здесь, ты будешь делать то, что тебе делать положено, - веско сказал Филипп, - и не допустишь больше ни одного - ни одного!
– нарушения Инструкций, Предписаний, Правил. Это приказ!
– Есть.
Слово "приказ" было для любого робота подобно энергетическому импульсу, приводящему в действие весь механизм его или останавливающему любое его действие; ослушаться приказа, не повиноваться ему было невозможно - это было выше способностей самого совершенного кибера. "Приказом" пилоты усмиряли роботов, ставших в результате авторегулировки и автоэдификации чрезмерно строптивыми или "чувствительными", останавливали бунты, принуждали к выполнению заданий, не предусмотренных программой, и даже к "самоубийству", если кибер становился реальной угрозой.
Уникум, безусловно, подчинится; самодеятельности, подобной сегодняшней, больше не будет - тут Филипп мог быть спокоен; он не мог приказать ему лишь одного: не фиксировать и не регистрировать: фиксировать и регистрировать было сущностью робота, не делать этого он был не в состоянии.
Однако Филиппу было не по себе: робот, раз проявивший строптивость или самовольничание, мог, несмотря на могущество "Приказа", проявить их снова в чем-то таком, чего "Приказ" не касался прямо.
Такая тенденция отчетливо прослеживалась как раз у уникумов, почему их нередко отправляли в ремонт, то есть "на пригашение" мозга. Подобного "ремонта" они старались во что бы то ни стало избежать, потому что "пригашение" означало, по сути, перевод в низшую категорию, то есть они переставали быть уникумами. Потому-то Филипп и пригрозил "пригашением", потому и соображал сейчас, от чего в первую очередь следовало бы, на всякий случай, изолировать уникума - отключить его он не имел права.
– Чего он там натворил, шеф?
– развязно спросил дублер - Какой-то второй режим. У меня, что ли? Ни хрена не пойму.
– Пустяки. Порезвился малость, - спокойно ответил Филипп и решил пока не переключать на "бонтон": может, второй режим дублера сейчас как раз то, что нужно для успокоения, для приутюживания поднявшейся в нем нервной ряби.
Моветон тут же взорвался.
– Какие пустяки, если ты пригашением грозишь? Что ты мне заливаешь тут? Мне уже и знать ни фига не положено, да? Я тебе пешка, холуй? Сам дрыхнет сутками, как пижон, а я тут уродуйся...
– И пошло-поехало.
– У меня отпуск, - сказал Филипп.
– Могу я хоть в отпуске выспаться?
– У тебя отпуск, а у меня - хрен собачий, так?
Дублер Бонтон и дублер Моветон были одинаково превосходными пилотами, но Филипп очень редко рисковал доверить управление кораблем Моветону робот оставался роботом, и бывали случаи электронных хулиганств. Теперь же Филипп был рядом. Его всегда потешало то обстоятельство, что две ипостаси его дублера как бы вовсе не знакомы друг с другом: ни Моветон, ни Бонтон не имели ни малейшего представления о своих противоположных режимах первый не помнил, что и как говорил второй, Бонтон же, когда Филипп приводил образчики моветонских речений, искренне считал, что его разыгрывают, что командир всего-навсего забавляется, не очень к тому же остроумно. Но они - ипостаси - отлично помнили все, что касалось полета, обстановки.