Двери весны
Шрифт:
Рябина
Они бежали рядом. Динкин Барсик и мой спасенный Тигрик. Барсик, как предводитель, чуть впереди. Люди видели бы одного Тигрика, деловито бегущего по двору, но он-то как раз бежал за старшим.
Я сидела на горке и грелась на солнце, опираясь спиной на одни перила и задрав ноги на другие. Ворон был высоко в ветвях тополя, но это не мешало нам быть вместе. При виде котов Ворон спланировал к нам и сел на перила горки рядом с моим плечом. В мыслях Барсика мы сразу увидели Дину. Вот она рычит, скалит зубы, лохматая, бледная, как будто не хозяйка двора, а жительница подвала... А вот уткнулась себе в колени и сидит неподвижно... Тигрик вторил собрату, тревожно мяукая,
– Так. Короче, - я вскочила с места.
– Ворон, ты лети к ней, вместе с котами, то есть они бегут, а ты лети...
– быстро говорила я.
– И постарайтесь все втроем уговорить ее хотя бы выглянуть из подвала и поговорить с этим... последний раз. Дать ему последний шанс. Или ей. А его я беру на себя. У людей сегодня вроде как выходной. Он сейчас в магазин пойдет, за пивом... Обычно ходит.
Сергей. "Есть повод прийти сюда еще один раз"
Магазин совсем рядом, да и пройтись по солнечному летнему двору, пока еще не началась жара, - приятно. Я решил купить две бутылки пива и начать свой законный выходной с просмотра фильма. Я вышел на крыльцо, и тут услышал:
– Молодой человек... а...
Обернувшись, я увидел бедно одетую старушку. Так бедно, видно, с чужого плеча. Под длинной выцветшей зеленой футболкой с эмблемой "Гринписа" были камуфляжные штаны. Она сидела на лавочке перед подъездом, держа руку в области сердца.
– Милок... Мне с сердцем плохо. А...
– Вам валидол? Черт, у меня же нет ничего такого... В аптеку сбегать?
– я подсел к бабушке и всмотрелся в ее лицо. Она тяжело дышала, полуприкрыв глаза.
– Скорую?
– Нет... мне бы к подруге... я у нее живу. Милок... отведи домой. Рядом тут. А? Там вызовут...
– Да вы дойдете? Насколько - рядом? Здесь, в этом дворе?
– Там, - старушка слабо махнула рукой на выход из двора.
– Через сквер... Туда. Где магазин "Продукты дешево".
Я постарался как мог поднять бабулю и поддержать ее обеими руками. Она почти повисла на мне и, семеня, пошла. Магазин "Продукты дешево" - это же мой бывший двор. Я через него не хожу давно - и повода нет, да и желания особого нет. Он как-то измельчал. Раньше казался огромным, как целый мир. Сейчас там нет даже покосившейся ржавой горки, даже песочницы - просто заросший травой участок с двумя чахлыми деревцами, с подъездами, закрытыми наглухо железными дверьми, перед которыми и сидеть-то не хочется. Унылое зрелище.
– А вам в какой подъезд?
– спрашивал я ее на ходу.
– Это мой двор бывший, я там жил. Многих знаю.
– Августину Михалну знаете?
– дребезжащим голосом спросила старушка.
– Конечно, знал... а она еще... в общем, она здорова?
– Ну как уж здорова. Годы, годы, - заныла старушка.
– Но ходит еще, ходит, да. Кошечек кормит... Собачку выгуливает.
Мне показалось странным, что у такой интеллигентной пожилой женщины - нищая знакомая или родственница. То есть, как я себе представлял Августину - подругу моей мамы, между прочим, - она, как и моя мама, первым делом одела бы свою гостью и следила бы за ней, если та больна, так уложила бы и не пустила одну... Но, собственно, может быть, и сама Августина Михайловна уже состарилась до такой степени, что не может за собой-то уследить... Мне стало не по себе. У нее ведь никого нет, а она моя соседка, мамина подруга. Хоть бы раз навестил. Лось здоровый... Я встряхнул головой. Откуда такие мысли?
Мой старый двор встретил меня унынием и бурьяном. Здесь даже птицы не пели. Зато асфальт и трава в палисадниках были усыпаны окурками, пластиковыми стаканами, чуть ли не шприцами... Та еще помойка. Впрочем, здоровый лось с кучей свободного времени мог бы и во дворе сделать что-нибудь приличное, подумал я вдруг. Конечно, за уборку платят дворникам, но... можно посадить что-нибудь. Скосить к хренам бурьян. У приятеля есть косилка...
Старушка сказала:
– Вот тут оставь, милок, на лавочке...
Лавочка стояла под чахлой вишней, которая почти не давала тени. В ее ветвях захлопала крыльями большая птица. Ворона, ворон, грач? На лавку рядом со старушкой вскочил лоснящийся тигровой масти кот... Я осматривался. В принципе, мне можно уже было идти, вот только заскочить в подъезд и сказать Августине, что ее приятельница
доставлена на лавочку. И вдруг через покосившийся штакетник ко мне шагнула невесть откуда взявшаяся бледная девушка в джинсах и белой футболке с угрюмым и сосредоточенным лицом. Я отпрянул просто от неожиданности. И тут я узнал ее. Она протянула руку, но я заслонил лицо, сделав шаг назад, и ее рука прошла сквозь мой локоть.Старушка гладила кота, словно не видела - впрочем, да, конечно, она и не могла видеть! А вот мое подсознание настигло меня в старом дворе.
– Сережа, - еле слышно говорила якобы-Дина, и брови ее жалобно поднялись.
– Пожалуйста... послушай меня. Мы же в детстве... Мы же родные с тобой...
"Навь", вспомнил я всплывшее откуда-то слово. Откуда? Да из песни же девчонкиной, которую слушал сегодня ночью.
– Тебя нет, поняла?
– как можно тверже и спокойнее сказал я, чувствуя, как звенит металлом голос.
– Ты навь. Глюк.
– Сергей...
Я сжал кулаки.
– Тебя нет. Навь!
– я развернулся и пошел из двора так быстро, как мог, чтобы это не выглядело как бег. Здоровый лось убегает от призрачной девчонки... Картина маслом.
Рябина
– Картина маслом! Здоровый лось убегает от девчонки!
– фыркнула я.
– Дин, не фиг ли с ним? Ну что он тебе? Ди-на-а!
Динка сидела на лавке, опустив голову, волосы упали на лицо.
– Дина, сестренка, ну что ты? Скоро летний праздник... Ну?
– я чуть не плакала, обнимая ее и пытаясь заглянуть в лицо. На чахлой вишне тревожно бил крыльями Ворон. Оба кота, Барсик и Тигрик, таращили глаза с двух разных сторон.
– Дина, ты посмотри, во что двор превратился...
– бормотала я, пытаясь воззвать хотя бы к ее ответственности.
– Он скоро станет серым...
Дина долго молчала, но я чувствовала - слышит. Наконец ответила, все так же отворачивая лицо.
– Мне бы уйти. Но не знаю как... Ниренн, ее слова - не помню. Какие-то границы... И потом, куда я такая уйду? Навь...
Нина. Проводник на аутсорсинге
Утро радовало, свежий ветер врывался в открытое окно, в квартире стоял запах кофе. Мне хотелось петь. Я видела перед глазами фонарик мамы, и радовалась, что у нее все хорошо. А если кто придет и скажет, что я сейчас должна быть в трауре и рыдать, я просто... нет, нет, я не спущу его с лестницы и даже не закрою перед его носом дверь... Нет, это я погорячилась. Я же все понимаю. Но почему-то я не могу грустить. Может быть, просто устала плакать, устала отчаиваться, устала быть загнанной в угол жертвой жизни, устала жить в коробке и работать в коробке. Все улицы, дворы, арки, лазы в заборе и ворота ведут не только туда, куда мы видим глазами, но и куда-то еще. Я старая? По возрасту мне положено сейчас ловить последний шанс, потом, испытав одно-два-пять разочарований, дожить до пятидесяти, шестидесяти и ждать унылого конца в пустой квартире? По возрасту мне положено... Я подошла к зеркалу и тряхнула головой. На меня смотрела вполне себе молодая женщина с блестящими серыми глазами. Я подмигнула зеркалу, показала ей язык, как подружке в детстве, отвернулась и продемонстрировала фак невидимому оппоненту, который как бы говорил, что мне положено стареть. "Не дождетесь!"
Отпуска оставалось еще две недели, и я решила пойти погулять. Вчера я пекла шарлотку... Да, я живу одна, угощать мне некого, но это не повод ничего не печь вкусного, ведь так?
– снова обратилась я к невидимому оппоненту, который на хрестоматийном примере "нашей мымры" из "Служебного романа" пытался мне объяснить, как плохо и бессмысленно жить одной старой деве. Я съела кусок шарлотки с кофе и полила цветок на окне, который за последние дни стал словно бы расти быстрее. Отрезав три больших куска от шарлотки, я уложила их в пластиковый контейнер, в котором обычно ношу обед на работу. Я решила угостить Женю-Валентина, если он вдруг окажется в сквере. Напевая, я подвела глаза и наложила тени, и, наконец, вышла за порог квартиры, довольная собой и миром. Двор был пуст, в арке мне улыбнулась и кивнула старушка-нищенка в шляпе и камуфляжных штанах. Я достала контейнер и протянула ей кусок шарлотки, нашарила в кармане купюру.