Чтение онлайн

Насолить другу, что может быть приятнее! Об искренности и уважении умолчим, по понятным из сказанного выше причинам. Таково наше глупое позерство с негативом самоутверждения в собственных глазах.

Указанные определения, в конце концов, если не становятся аксиомами, являются полигоном для испытаний на прочность экологий натур, предпосылками для категоричного спора с обоснованными и не очень претензиями, обстоятельства суждений которых рано или поздно обретут форму бессмысленной полемики из-за раздутия привлекаемых тем. Критическая ситуация однажды достигнет предела и произойдёт «пшик», ибо в резиновый шар нельзя вместить бесконечность!

Поэтому, чтобы этого у нас с вами не получилось, мне придётся выдавать информацию порциями, где по необходимости, только ради достижения ясности, нужно будет позаботиться преследованием цепкой взаимосвязи не только всех существующих в мире вещей, но и отдельно взятых эпизодов в этой повести, предложенных

вашему вниманию с соблюдением осторожности.

Мы связаны невидимыми узами с этими сверхсуществами, ведь наша сущность находится в тени этих призрачных невидимок, которые корректируют наш замысловато устроенный характер, влияют на настроение, помыслы и намерения.

Добряк ли наш опекун или злыдень, проглядывается на наших действиях. Предсказуемы ли они, порой? Гармоничен ли союз естества и натуры в нас самих? Полноценно ли развита в нас личность?

Полученные ответы могут привести к другим вопросам. Как мы можем с ним сосуществовать в такой односторонней взаимосвязи? Возможно ли наладить с ним сообщение каким-либо иным способом?

Мы привязываемся и к автомобилю, ибо и тут не обходится без участия мистического существа. В особенности видно на футболе, гонках и войнах.

Глазами видим лишь поверхность предмета, а сущность обнаруживается только после опыта с исследованием и испытанием… Иногда всему виной домыслы.

Несколько лет назад, как сейчас помню всё четко, прогуливался я как-то по парку имени В. И. Ленина – теперь этот парк носит имя Т. Рыскулова, – чтобы скоротать время обеденного перерыва, ведь стоял я в длинной очереди людей в специальный отдел Центрального района города Тараз, которым необходимо было встать на прописку по новому местожительству. Учёт и контроль остались в наследство нам с эпохи страны советов.

Это учреждение находится по известному горожанам с давнишних времен адресу: улица Ленина, 1. Здание, относящееся к отделению полиции, расположено рядом с городским парком, только с тыльной стороны.

Времени до открытия конторы имелось ещё предостаточно, его с лихвой хватило бы для совершения ещё одной прогулки, кругом и не спеша, по небольшому уютному островку оазиса, утопающему в зелени. Чем, собственно, решил я заняться, совместив приятное времяпровождение с полезным. Провести время на природе и одновременно устроить так называемый массаж лёгким, основательно пострадавшим от длительного и утомительно неприятного пребывания в толпе курящих и плюющихся мужчин.

Вскоре моё внимание привлёк к себе один человек в годах, необычно одетый, в смысле фасон его одежды был не нашего провинциального менталитета, ибо яркой броскостью и вычурным пижонством невольно притягивал взоры окружающих. Многие признаки выдавали в нём пенсионера, но при этом чрезвычайно деятельного. Даже в парке на отдыхе он был чем-то увлечённо занят, до самопоглощения, сидя на одной из скамей летней эстрады, причём спиной к сцене. Казалось, мужчина ничего не видел вокруг, словно для него перестал существовать весь мир, до такой степени погружения он отдал свой разум процессу творчества. Не обращал внимания и на оброненные им случайно на землю, исписанные только что листы бумаги. Кстати, не замечал и того, что наступил правой ногой на свой головной убор, в котором он щеголял минут пять назад – изящную высокую шляпу тёмно-синего цвета, между прочим, новомодную и привычную, конечно, не в наших краях, а где-нибудь в далёкой загадочной Англии, в старинных консервативных городах, расположившихся по течению Темзы. Но самым странным мне показалось то, что стиляга в броском клубном костюмчике в мелкую клеточку стального цвета вдруг уселся, не глядя, на грязную скамью.

Я решил из вежливости, как воспитанный человек, поучаствовать в благотворительности, то есть с мерами предосторожностей, аккуратно и не торопясь, собрал все разлетевшиеся вокруг листы. Большинство из них оказались девственно чисты и белы. Сложил в общую охапку, где снизу оказались пустышки, и тут же поймал себя на мысли, помнится, почему-то подумал: «Жаль, что такого справедливого порядка на практике в жизни не получается!»

Седовласый агашка, безусловно, пенсионер, всё так же продолжал делать записи мелким неразборчивым почерком, в своей задумчивости не замечая моего участливого присутствия, отвлекаясь только лишь для того, чтобы пробурчать себе под нос какие-то важные в своём понимании слова, быть может, таинственные заклинания. Вдруг он застыл в неподвижности и несколько секунд находился в таком состоянии. В его остекленевших глазах происходило некое действо, словно он пытался уловить и разглядеть воображаемый им предмет, который он силился приворожить волей, чтобы замедлить его движение и не упустить из поля зрения все его черты, пока

не успеет описать его досконально как интересный объект. Он щурился и вглядывался в призму представления, прилагая усилия, но, видимо, окончательно утерял призрачную тень из виду, поскольку, вдруг расстроившись, смачно сплюнул себе под ноги и выругался матом. Только теперь он заметил меня и почему-то не обратил внимания.

Я решился потревожить одиночество занимательного во всех отношениях земляка, судя по всему, законченного интеллигента, и тем самым оторвал его от медитации. Ну, в самом деле, не мог же я стоять «до ишачьей пасхи» в ожидании, когда этот странный субъект соизволит спуститься с небес, чтобы передать ему в руки эти несчастные листы, испещрённые непонятными каракулями?

Вторично мне довелось встретиться с этим незнакомцем уже летом возле здания областной администрации, где в вечернее время собирались жильцы местных домов, которые выбирались из душных квартир на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом и совершить обходы вокруг действующих фонтанов. Ага [1] отозвался должным образом, когда я его поприветствовал, как заведено по традиции муслиман [2] , т. е. младшими старших. Он, в свою очередь, проявил любезность и попросил присесть рядом, мало того, тут же узнал меня, к моему удивлению, и сам напомнил о нашей предыдущей встрече в парке, после чего ещё раз поблагодарил меня за благородный поступок, совершённый произвольно от воспитанности. Мы пообщались немного, поговорили о том, о сём, обменялись кое-какими соображениями касательно мировых политических новостей и о множестве внутренних проблем в стране. Поскольку мы были не одни – я гулял с сынишкой, он же сопровождал внучку – нам пришлось вскоре со всеми полагающимися любезностями распрощаться.

Другая, совсем иная по значению, встреча произошла между нами возле ресторана «Тюльпан». Отчётливо осталось в памяти, что тогда я направлялся в магазин «Глобус», расположенный рядом, за лентой для своей печатной машинки и за газетами. Как вдруг меня окликнули необычным зовом «до-ро-гой», причём скандировали в унисон протяжно несколько человек и взмахами рук подзывали к себе со стороны открывшегося недавно пивного бара в огороженном дворике этого двухэтажного увеселительного заведения, в числе звавших я разглядел знакомое лицо.

Он создан из тончайших прозрачных волокон кратно тоньше паутины, различимых только под лучами солнца в темноте. Представляет собой некий мощнейший энергетический сгусток размером с футбольный мяч в одном случае, в другом – это небольшой комочек, не больше теннисного мяча, от слабости выдающий едва уловимые импульсы, которые пусть и незначительно, но всё-таки влияют на характеры опекаемых ими людей. Домовики бывают различных форм, имеются исключительные экземпляры гигантских размеров. Соответственно, это влияет и на их способности и возможности во влиянии на окружающих по силе магнетического воздействия, что главным образом отражается на том, какое по значению гнездо они занимают. Это является первоосновой их существования. Передвигаются они крайне медленно, и то по срочной необходимости, а так это им вообще-то без надобности. В целом же, для людей практически исключена сама возможность видеть их, наблюдать за ними, изучать повадки и образ жизни этих чудных невидимок. При всём при этом устройстве, можно сказать, бестелесной сущности, эти Божьи творения наделены множеством возможностей психофизического воздействия на настроение и вкусы людей, и избирательно, особенно на опекаемых домочадцев. Есть среди них и мощные особи, способные влиять на сознание масс.

Телесное очищение очищает и разум, а нагота естества способствует к откровенности. В латах и маскировке человек становится особенно скрытен.

Я абсолютно и категорично отказывался верить всему услышанному скорее внутренним сопротивлением протестующей интуиции, нежели логическим воспрепятствованием разума. Помнится, настроение было подавлено сумбурным нагромождением всяких вздорных заявлений, вступивших в противоборство с противоречивыми реакциями в моей душе, что уже, в свою очередь, привело к коллапсу, состоянию смуты и нерешительности, с незнанием выхода из тупикового положения. Сомнения одолевали штурмом и требовали предпринять действия, но из чего. Что лучше – уйти или остаться? Извечно мы обречены на одно – на необходимость выбирать!